Святость и соблазн

 — Один раз даже поступило предупреждение от общества охраны животных, потому что у него их собралось слишком уж много.

— Мы думаем, что его выдал тот мерзкий старикан, что жил по соседству, — заявила Дороти. — Он ненавидел всех и вся в округе. Тогда я даже уговорила одну мою подругу приютить у себя большого красивого попугая, неизвестно как оказавшегося у Руперта.

— Бедная девочка, она понятия не имела, что его ждет, — рассмеялась тетя Кэйт, вспомнив этот случай. — В тот вечер ее родители принимали дальних родственников из Англии.

Дороти скорчила гримасу.

— Если бы чопорные англичане не приняли его слова на свой счет, все бы обошлось.

Сердце Флоренс ёкнуло. А не является ли она для Руперта кем-то вроде бесприютного животного?

— С тех пор он не слишком изменился, не так ли?

— Нет, — согласилась тетя, — не слишком. Поэтому никто не удивился, что он, как и его старший брат, пошел в спасатели.

— Им, должно быть, пришлось нелегко, — заметила она.

— Потерять обоих родителей особенно в таком юном возрасте очень тяжело, — вздохнула тетя Кэйт. — Это не могло не оставить на них своего следа. Я это замечаю, даже если они сами не могут или не хотят.

— Еще бы, — с грустью согласилась Дороти. — Остин не желает по-настоящему сближаться ни с одной женщиной. Руперт до сих пор полагает, что его задача — спасти мир.

Однако Флоренс больше всего хотелось знать, что на уме именно у Руперта. Бездомные животные, которых он приютил, причины, по которым стал спасателем, — все это психологически было ей понятно. Спасая тех, кто в этом нуждается, Руперт подсознательно реализовывал свои детские мечты. Результат нельзя было считать плохим, поскольку он был добр, великодушен и совестлив.

И все же Флоренс чувствовала, что какая-то часть его души остается недоступной для окружающих. Невозможно было представить его человеком, обиженным какой-то женщиной или надломленным своим прошлым, однако нечто таящееся в нем заставляло Руперта постоянно сдерживать себя…

Тетя Кэйт с видимым сожалением накрыла блюдо с остатками кекса стеклянной крышкой.

— Из них двоих мне больше жаль Остина, — неожиданно сказала она. — После смерти Глории Брайан мой брат перестал обращать внимание на что-либо вообще. И на плечи двенадцатилетнего мальчика легла непосильная тяжесть.