Святость и соблазн

Собственно говоря, он и сам знал наверняка только одно: она нуждается в помощи, нуждается в нем, но этой причины было ему вполне достаточно.

Откуда она взялась и как очутилась на горящем складе краски, было такой же загадкой для нее самой, как и для Руперта, не говоря уже о полиции и следователях пожарной инспекции. Насколько можно было судить, в памяти Флоренс образовалось множество провалов, и он совершенно не видел причин, по которым не мог бы помочь ей их заполнить.

Двери лифта открылись. С кислой гримасой на лице Руперт вышел в коридор четвертого этажа центра.

Если бы только его брат узнал о том, что он вновь собирается разыгрывать из себя рыцаря в сверкающих доспехах, то сделал бы все, что в его силах, чтобы помешать этому.

Повернув налево, он направился к расположенной в самом конце длинного коридора двери, кивая на ходу суетливо снующему туда и сюда медицинскому персоналу. Вне всякого сомнения, брат решил бы, что он окончательно спятил, и, если говорить честно, возможно, был бы прав.

Что он знает об этой загадочной женщине, кроме того, что цвет ее глаз представляет собой крайне необычную комбинацию зеленого и золотистого цветов, что длинные пряди ее волос цвета корицы спадают почти до середины спины и что она имеет странное пристрастие к высококалорийной пище?

Будучи довольно миниатюрной, Флоренс обладала, тем не менее, фигурой, вполне способной вызывать интерес у мужчин, и приятным мелодичным голосом, вернувшимся к ней после того, как исчезли все последствия отравления дымом.

По каким-то не поддающимся никакому разумному объяснению причинам с того самого момента, как Руперт обнаружил эту бесфамильную Флоренс в окружении бесчисленных банок с краской в горящем помещении склада, таинственная незнакомка все больше и больше занимала его воображение.

Первую ночь он провел около нее в палате медицинского центра. Его смена закончилась, но Руперт остался, поначалу пытаясь уверить себя в том, что поступает подобным образом исключительно по ее же собственной просьбе, тронувшей его сердце.

Хотя это был далеко не первый случай, когда жертва экстремальной ситуации хотела, чтобы он остался с ней подольше, до происшествия с Флоренс Руперт всегда заверял спасенных им людей в том, что лечащие врачи прекрасно о них позаботятся, и удалялся восвояси без малейшего зазрения совести. Но нечто в ее голосе, нечто не вполне понятное ему самому подействовало на него таким образом, что уйти стало просто невозможно.