Свет во мраке

Он все решает. А когда осмелились его спросить — он с легкой спокойной усмешкой ответил, что великий жрец жив и здоров. И что он обязательно прибудет сюда, когда порученная им важнейшая работа начнет подходить к концу.

Вот оно как…

После «дружеской» беседы я немного посидел на трухлявом мне с натугой выдерживающим мой вес. Я раздумывал над услышанным. Но раздумывал вскользь — времени в обрез. И сидел я лишь потому, что в это время все остальные спешно собирались.

Я не забыл про подслушанные нами слова о грядущей судьбе остальных гномов из рода Медерубов.

И слова прозвучали по обыденному страшно «Всех под нож! Оставить только три десятка!». Так говорят о курицах, когда безжалостно сокращают их поголовье. Всего несколькими небрежными словами один человек обрек целый гномий род на смерть. Тогда как я совсем недавно пообещал Медерубов спасти. Причем любой ценой. И свое обещание я намеревался сдержать.

Вскоре мы покинули лагерь, так и не успев толком передохнуть.

Но какой тут отдых? Когда посеревшие от усталости гномы услышали страшную весть, то волшебным образом у них разом прибавилось сил и они вскочили на ноги, готовые преодолеть любые трудности.

Я знал что это ненадолго, усталость всегда берет свое. И поэтому надо поторопиться…

Мы отправились спасать женщин и детей, идя по краю громадной ямы с горой посередке, удаляясь от армии Тариса и от него самого.

Глава седьмая

Основа жизни — дети. Свободы дымной глоток…

Благодаря умениям моих людей мы быстро нашли нужное место.

Главное поселение расположенное недалеко от лесной опушки, на берегу полноводной реки, вокруг куда не глянь уже позеленевшие луга, видны и распаханные поля, там и сям лениво пасется скотина, кое где расхаживают деловито крестьяне, ведущие на узде рабочих лошадок тащащих телеги. Крепкие дома показывают небу черепичные и соломенные крыши, из труб тянутся к весеннему небу дымки — хозяйки торопятся приготовить обед, ведь вскоре мужья вернутся с полей и надо будет их немедля накормить.

Обычная крепкая деревня с нормальными работящими мужиками не боящимися тяжкого труда."

"Вернее так показалось бы, если бы не высящиеся посреди поселения железные клети окруженные сторожевыми вышками. На каждой вышке пара стрелков — я отчетливо вижу луки и арбалеты. Вижу колчаны. Вижу самих стрелков, которых по двое на каждой вышке. И службу они несут из рук вон плохо — отвернулись от железных клеток, подставили лица теплым солнечным лучам, блаженно щурятся.