Свет во мраке

Меня невольно пробрала дрожь, когда я представил десяток тысяч таких созданий, обживающих Дикие Земли — на это понадобилось бы чуть больше ста лет, если плодовитость шурдских самок не упадет и эти положительные изменения закрепятся в поколениях."

"Тарис был прав, когда калечил несчастных гоблинов и напитывал их темной магией? Этот глупый принц все-таки сумел создать самую настоящую новую расу, сильную и жестокую, способную на многое?

Если и так, то я сломал его двухсотлетнюю затею. Когда я уходил, на полу валялась изрезанная кровавая тряпка бывшая моей еще недавно столь чистой рубашкой, а прямо за ней — десятки шурдят навсегда замерших в мертвой недвижимости.

— Есть ли еще такие, Шлеп? — вопросил я, опуская в протянутую ко мне дрожащую ладонь еще горячее молодое шурдское сердце — Полакомься, восстанови силы.

— Есть! Есть! — прочавкал тот, вгрызаясь в податливую и брызжущую кровью плоть — Есть! Немного, но есть!

— И хорошо, что немного — едва заметно улыбнулся я — Самый первый род, да?

— Да! Ты убил самых лучших! Молодую здоровую поросль! И я рад! Рад! Ведь мерзкие крыс-сята считали меня старым уродцем, ходячей закус-ской! Я вряд ли пережил бы эту ночь… либо с-смерть от клыков с-склирсов, либо с-смерть от рук потомков… в них есть и моя кровь!

— Ты тоже из первого рода?

— Боковая ветвь… дальняя… умершая… мне не дали с-самку! Не дали! А я просил! Ведь и я с-сражался! Почему они не дали мне продолжить род? Нам вот сюда, чужак.

Так и мы шагали по городу шурдов. Я со старательностью и тщательностью довершал начатое Тарисом дело — вырезал здесь все живое. Комната за комнатой, тупик за тупиком, нора за норой. Старый Шлеп знал свое дело. Его совершенная память единственное, что не подводило в его дряхлом теле. Подпитанный мясом сородичей, с выпяченным бурчащим животом, опирающийся на палку, старик не знал усталости, он не отставал от меня ни на шаг, указывая и указывая новые укрытия шурдских стариков и молодняка.

Сначала счет моих жертв подобрался к сотне, а затем и преодолел ее. Шурды оказались весьма умны. И далеко не все из них присоединились к Тарису.