Свет, который не гаснет

Но сегодня все не так.

Начался второй сезон. И у Светланы не было уверенности, что во втором сезоне для нее есть роль.

Артур был на кухне. Именно там же играла музыка, там пахло кофе.

— Привет.

Артур повернулся на ее голос, отложил телефон. Света до сих пор не привыкла к тому, какие у него необычные гаджеты. Его телефон, например, вообще мало походил на смартфон в стандартном понимании. У него не было экрана, зато он был весь испещрен точкам и полосками. Теперь Света знала, кто такой Луи Брайль.

— Я разбудил тебя? Извини.

— Мне все равно надо было вставать.

Артур убавил громкость музыки.

— Кофе будешь?

— Да, но сначала в душ.

Она по-прежнему не понимала, какая нее теперь роль. И есть ли она вообще. Нет, надо все-таки умыться.

* * *К кофе Света сделала бутерброды. Они пили кофе с бутербродами и молчали. Вчера она хотела узнать про Гамбург. Сегодня с утра уже была не уверена, что у нее есть право задавать такие вопросы.

Артур заговорил неожиданно.

— Эта упрямая… упрямее Миланы нет на свете человека, я тебе точно говорю! Она еще вчера отправила запрос в Гамбург.

— А что там, в этом Гамбурге? — Светлана постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно, не выдавая охватившего ее волнения.

— Клиника. Которая… — Артур не договорил. Спрятался за чашкой кофе. Но Света поняла. И, в отличие от Артура, замерла. И свой вопрос она задала не сразу и тихо.

— И что они ответили?

— Вызывают, — Артур дернул плечом. — Срочно. Они же меня обследовали, у них все данные есть.

Света вспомнила рассказ Миланы. И ее слова: «Может быть уже поздно». А если — нет?

Она смотрела на Артура, в черные прямоугольники его очков. Что ты чувствуешь сейчас? Сейчас, когда вдруг появился шанс снова видеть?! Что вообще может чувствовать человек, когда… вот в такой ситуации?! И — может быть «да». А может быть — «нет». И от тебя ничего не зависит.

Надежда — это очень жестокое слово. Потому что одной рукой она дает, другой — отбирает.

— На что ты смотришь?

— На тебя.

А в голове мысленно добавила: «любимый». Именно сейчас, на кухне и под кофе с бутербродами это стало совершенно очевидно. И от нее тоже ничего не зависит.

— Ты поедешь? Сегодня? — молчать дальше нельзя.

— Нет.