Свет, который не гаснет

Все, хватит! — Нет, здесь классно! Роскошно!"

"— На первое время сойдет, — Артур стянул с плеч пиджак и бросил его на диван. — Потом, как со временем будет полегче, надо будет заняться вопросом жилья более серьезно.

Света лишь неуверенно кивнула. Артур внимательно посмотрел на нее, вздохнул.

— Свет, ну ты же понимаешь? Я не мог остаться там. В той квартире. Жилье, машина — это показатели статуса. Я не могу теперь там жить. Я вынужден соблюдать правила игры.

— Я понимаю, — Света сделала над собой усилие и кивнула — как могла уверенно.

— Нам, Света. Нам тут будет комфортно.

Она вскинула на него взгляд. Нет, не шутит. Серьезен. Очень серьезен.

— Как? Я… тоже… буду тут?

— Ну мы же с тобой уже жили вместе, — спокойно ответил Артур. — Вроде бы нормально уживались. Торты вместе пекли и всякое такое.

Света беспомощно обвела взглядом пространство гостиной, стекло вместо стен, диван это пижонский… И она тут?!

— Ты хочешь, чтобы я жила тут, с тобой? А ты не торопишься… с таким решением? — почему-то прошептала она.

— Тороплюсь? — хмыкнул Артур. — А что же ты тогда скажешь на предложение пожениться?

А ничего не сказала. Молча смотрела на Артура. Кажется, приоткрыв рот.

А он раскинула руки, привлек ее к себе и начал раскачиваться — словно в такт одной ему слышимой мелодии. И негромко заговорил.

— Светка, ну подумай сама. Мы любим друг друга. Мы уже жили вместе, и нам вместе хорошо. Я не представляю, как я буду просыпаться без тебя. Так почему бы нам не сделать это в официальном порядке? Я одну важную вещь понял, Свет.

И тут Светлана услышала ту мелодию, под которую он двигался. Подняла руки и обняла любимого крепко за шею. И ответила от всей души, честно.

— Конечно.

Его улыбку она не увидела — почувствовала. И снова сильнее сжались мужские руки на ее спине.

— Между прочим, из-за тебя я проспорил Милане желание.

— Это как? — Света все же подняла взгляд и снова залюбовалась. Артуром невозможно не любоваться. Артуру невозможно не доверять.

— Мы как-то лет то ли в шестнадцать, то ли в семнадцать били себя пяткой в грудь, что мы — да никогда, да ни за что не вступим брак, потому что семья — это для лохов.