Свет, который не гаснет

— Почему?! Что случилось? Ты можешь поговорить со мной нормально?! — голос Артура звучал совсем рядом, где-то у нее над ухом. Звучал громко, требовательно. Но с закушенной губой говорить решительно невозможно. Зато почувствовала, как по ее виску скользнул поток воздуха от его шумного выдоха. — Что, здоровый и зрячий я тебе не нужен?

— Что ты такое говоришь?! — его слова так обескуражили Свету, что даже слезы куда-то отступили. Ими был полны глаза, но не лились.

— А как тебя еще понимать? — Артур говорил все громче.

 — Ты обещала меня ждать! А вместо этого — прячешься, не хочешь разговаривать, говоришь о расставании. Что изменилось? Только я. Я теперь зрячий. Со мной уже не надо возиться, меня уже не надо опекать. Все, тебе перестало быть интересно?! — под конец он уже орал.

От абсурдности таких его слов Света резко развернулась.

Смотри, Артур. Вот смотри. Хорошенько всю меня рассмотри. Она хотела что-то ему сказать — такое же резкое, громкое. И замерла. Потому что теперь, именно теперь — его увидела.

Прежде всего, его глаза — сердито прищуренные, но такие красивые, в обрамлении пушистых ресниц. Он смотрит. Он в самом деле на нее смотрит. Видит.

Это же самое главное. В самом деле.

— Ты сказал, что я совсем не такая, как ты представлял… Совсем не такая красивая, как тебе казалось…

Он несколько секунд смотрел на нее. Смотрел. И ей казалось, что время остановилось. А потом резким движением Артур притянул ее к себе.

— Дура. Я не думал даже, что ты ТАКАЯ красивая.

Она замерла. Света поняла, что вот сейчас ее личный край.

Или она поверит Артуру сейчас — или не поверит никогда.

— Правда? — спросила она тихо. И подняла голову.

У него был такой взгляд… Не может ее Артур говорить неправду. Не может. С таким взглядом не лгут.

Артур ничего не ответил. Наклонил голову и принялся целовать все ее лицо, без разбору — веки, щеки, виски, подбородок. И между поцелуями шептал.

— Самая… самая красивая… никого нет красивее тебя… Свет мой Светлана… никуда я тебя не отпущу.

* * *Он не думал, что у нее такой трогательно маленький подбородок.

И брови дугой вразлет. И серые, с какой-то дымкой глаза. Это не дымка, это слезы. Господи, ну что ты там себе придумала, дурочка?

Нет тебя красивее никого на всем белом свете, Свет мой Светлана. Дай только мне как следует тебя рассмотреть. И она дала. Как-то разом обмякла в его руках, едва держась за его плечи, и позволяла себя целовать. И Артур целовал, упиваясь этими поцелуями, не закрывая глаз, шалея, хмелея.