Сведу тебя с ума

— Правда? Мне не нравится цвет моих волос.

Снова глянув на нее, понимаю, что насторожило при первом взгляде еще в аэропорту. Ее длинные волосы стали темнее.

— Не крась их больше.

— Куда мы едем? — спохватывается внезапно.

— Ко мне… загород…

— Почему?.. Папы нет дома? Он на работе?..

По рукам и спине ползет мерзкий озноб. Сделав последнюю затяжку, выбрасываю окурок в окно.

— Он в больнице сейчас.

— Как в больнице?! — шепчет ошарашенно, — в какой больнице, Макс?! Я же вчера с ним по телефону разговаривала.

— Приболел немного, — лгу, глядя прямо перед собой, — сейчас приедем и… поговорим…

— Чем приболел?.

Ее голос дрожит, а сама она начинает ерзать на месте. У меня от жалости к ней грудь ремнями стягивает. Не хотел бы оказаться на ее месте. Держатели крупных пакетов акций, прознав о его болезни, уже повалили к Оллсону с предложениями выкупить его долю.

Дай слабину — стервятники растащат по кускам за неделю.

Глава 29

Я дала ему неделю. Решила для себя, если не приедет по истечению этого срока, то не приедет уже никогда.

Та неделя завершилась еще две недели назад, а Данилов так и не объявился.

Это конец, но мое глупое сердце все еще отказывается в это верить. Мне кажется, я чувствую его на расстоянии.

— С детишками сфотографироваться, — тараторит наш постоянный оператор Евгений, подталкивая меня в спину в сторону оравы ребятишек.

Быстро поправив на голове съезжающую в бок корону, я изображаю высокомерную, под стать Черной королеве, улыбку и вплываю в самый центр толпы. Приняв эффектную позу и положив руки на плечики двух девчушек, я поднимаю глаза к объективу фотокамеры.

По телу проходит электрическая волна, и сердце сбивается с ритма.

Так постоянно случается, потому что в эти моменты мне кажется, я смотрю в его глаза.

Заломив одну бровь, задираю подбородок.

У меня все отлично, Макс. Я продолжаю жить дальше, а ты… ты жди следующего моего фото.

Затем выдерживаю целую серию фото с каждым из детей и с их родителями, и только потом сбегаю за перегородку, чтобы стянуть с себя тесное платье, снять раздражающий кожу парик и умыться.

Вынимаю телефон из сумки и, одеваясь, машинально просматриваю его.

«Жан, будь другом, когда пойдешь домой, купи мне прокладки в супермаркете. Я денежку отдам» — прислала Настя.

«Ок» — пишу ей и гашу экран.

Натягиваю утепленные джинсы, поправляю высокий ворот свитера и стираю с губ яркую помаду."

"— Мы с Киром можем подвезти, нам по пути, — говорит Эмма, когда я на улице подхожу попрощаться.