Суженая мага огня

Пресветлая Дева, не оставь Генри! Великий Арнос, не отнимай его огня! Пусть Генри будет жив… и счастлив…

Слёзы горячими струями бежали по щекам, и мороз неистово съедал влагу, царапая зубами обветренную кожу. Извозчик обернулся, услышав всхлипы.

— Рыцари тебя обидели, что ль? — по-отечески пробормотал он.

— Нет…

— А чего ревёшь, госпожа? Триса, так?

— Ага. Из-за Генриха… — простонала я, не удержавшись.

Заплакала в голос. Сил держаться не было."

"— А меня зовут Бертран… — процедил мужчина. — Ну, успокойся! Паладин хороший человек, великий воин! Все сейчас за него молятся! Я и сам молюсь.

— Правда? — отёрла я слёзы.

— Я много воевал прежде и много видел, — бросил взгляд через плечо мужчина.

Я заметила на его лице следы давних ожогов, на шрамах от которых не росла борода.

— Я воевал вместе с сэром Генрихом во Вторую войну с тёмными, — гордо улыбнулся он. — Видел, как он сжигал полчища тварей бездны и тёмных магов, я видел его битву с драконом под Туей.

— Он любил свою жену?

— Любил, конечно, да как любил! Разве не знаешь? Ах, я забыл, ведь Вейгард так далеко на севере, что жители почти ничего не ведают о жизни остальной страны. Но и в этом есть свои достоинства — тёмные досюда не добирались… До недавних пор.

— А ты не местный, Бертран?

— Не, я южанин, ушёл в отставку и перевёз сюда семью лет пять назад, искал тихой жизни. Но вот и она закончилась, тихая жизнь, эх…

Мы подъехали к площади, и извозчик проследил взглядом за обгорелыми стенами домов, проплывающих мимо. Несмотря на разруху, рынок снова развернул прилавки. Люди сейчас больше, чем прежде, нуждались в еде и одежде.

— Бертран, останови тут, пожалуйста!

— Сэр Самуэль велел везти в святилище, что я ему скажу? — извозчик снова повернулся и вопросительно поглядел.

— Ну, ты останови, я схожу на рынок, а потом в святилище отвезёшь, — мило улыбнулась.

— Ладно, госпожа Триса. Я с тобой схожу, бледная ты, как смерть.

У меня в кармане звенели три серебряные монеты. Сэр Самуэль не поскупился дать денег любовнице наставника.

— Мы купим муки, мяса и молока для святилища, — сказала я слабым голосом, перебирая холодными пальцами монеты. — И шерстяных плащей, на сколько останется денег.