Суженая мага огня

Сощурился от боли, но продолжал медленно, но мощно двигаться во мне.

— Погаси огонь, совладай с ним, Трис! — грозно рыкнул он. — А потом насладись мной.

Я сделала глубокий вдох и сжала кулаки, переплавляя огонь в любовь к Генри. Её вместить я могла бесконечно много. На глазах выступили слёзы от умиления, что всё оказалось так просто.

Паладин поцеловал в губы и лёгкими поцелуями убрал влагу с глаз.

— Всё хорошо, любимая.

Наши хранилища сплелись, стали целым. Огненная лава, бушевавшая в хаосе, подчинилась единому ритму, потекла по каналам, наполняя тела любовной истомой.

Генри ускорил движения, я вскрикнула. И оба мы озарились янтарным сиянием.

Мы лежали, успокаивая дыхание, и весь мир словно сузился до нас двоих. Я вплела пальцы в его волосы и не желала отпускать.

— Ты умница, — сказал Генри, поглядев на меня, и погладил по взмокшим волосам. — Огонь делает неуправляемым страх или страсть. В прошлый раз, когда мы занимались любовью, ты была очень напугана, буквально готова взорваться, я забрал твои излишки.

— Спасибо, Генри, — поглядела на него с любовью.

Паладин поднялся, чтобы вновь улизнуть в ванную, но я удержала его за халат и потянулась раздевать. Но он придержал.

Стоял передо мной на постели на коленях, я тянула его за пояс на себя, не желая отпускать. Больше никогда не хотела его отпускать.

— Сейчас вернусь, — прошептал он.

— Нет, не отпущу, — засияла улыбкой я.

Я убрала полы халата на бёдрах и поцеловала.

— Боюсь спросить, где ты научилась такому? — хрипло сказал он, положив горячую ладонь мне на спину.

— Ещё нигде… но сейчас попытаюсь… — отрывисто проговорила я.

— Ладно, молчи...

Генри судорожно гладил меня по оголённой спине, беспощадно срывая остатки платья. Жалко было, оно же совсем новое. Но я промолчала, не отрываясь от ласк и стараясь подарить паладину удовольствие, от которого дыхание его судорожно прерывалось.

Совершенно неожиданным порывом Генри поднял меня, опрокинул на спину, резко вошёл и тут же закончил.

— Ух! — прошептала я. — Не обязательно было так!

— Обязательно. Я хочу сына, — поцеловал в губы горячо и страстно.

Генри долго благодарно целовал меня. А потом всё повторилось. И длилось долго. Так долго, что, не помню, как уснули, наполненные любовью и нежностью.

50 Ну и утро

Проснулась от того, что грудь защемило от предчувствия чего-то ужасного.