Судьба непринятой пройдет

От неожиданности Олег внезапно заткнулся, словно поперхнулся очередным, не успевшим выскочить горячим обвинением, уставившись на Агату ошарашенным, растерянным взглядом. Он как-то выпустил из внимания и только в этот момент вспомнил-сообразил, что вообще-то она на порядок выше его по должности и, на минуточку, руководит небольшим отделом."

"– Ты что-то перепутал, Олег, – четко чеканила слова Агата. – Я не выходила за тебя замуж и не усыновляла, чтобы заботиться, кормить-поить и выслушивать твои истерики. Я не приглашала тебя к себе в дом, ты пришел сам, явочным порядком, и, используя разные психологические уловки, изворачиваясь и приспосабливаясь, зацепился и остался жить.

– Подожди! – Каро вдруг сообразил, как откровенно накосячил, испортил все, что так долго и упорно выстраивал, осознал, что он сейчас наговорил, непозволительно глупо сорвавшись, и ринулся исправлять хоть что-нибудь, не веря, что все может в один момент стать настолько необратимым: – Прости! – Он ухватил ее за руку, изобразив отчаянное раскаяние: – Прости! Это все дурацкий карантин, мы оба устали, это ужасно – быть заключенными в ограниченном пространстве, без возможности нормально, свободно передвигаться, гулять! И еще этот мой затык с работой: я ищу, провожу кучу переговоров, и все без толку, это дико бесит и выматывает! Вот я и сорвался на тебя! Прости, – повторил он в третий раз.

– Все, Олег, все.

Олег уехал ровно через полчаса. За все эти полчаса они не обменялись больше ни одним словом. Вообще.

Агата ходила по квартире, от отсутствия постороннего человека наконец вольготно, освобожденно вздохнувшая, не чувствуя ни сожаления, ни вины, ни жалости или сочувствия к Олегу, не обвиняя себя за глупость и недальновидность, просто наслаждаясь тишиной и испытывая невероятное облегчение.

У староверов, из которых были все предки отца Агаты, существует жесткий закон: не пускать не то что в дом, а даже в пределы своего поселения любых гостей, каким бы они ни были чином и родом.