Судьба непринятой пройдет

– Гаша! – поговорив по телефону, позвала сестру Аглая.

– Ау! – отозвалась та, оказавшись у нее за спиной.

– Блин, – рассмеялась Глаша, разворачиваясь, – заболтал меня этот администратор. – И объяснила: – Что-то у них по оплате и количеству блюд не сходится, прислал накладную на наш заказ, там какая-то ерунда. Может, съездишь, разберешься на месте?

– Давай, – легко согласилась Агата. – Я как раз собралась к цветочникам, составить заказ.

– О, нормально, – порадовалась Глашка, – я тебе сейчас дам меню и накладные, и лови, что они прислали, – сказала, отправляя на телефон сестры файл от рестораторов.

"Поскольку Агата находилась в состоянии готовности, что называется, уже на выходе, только босоножки надела, чмокнула в щечки сестру, вышедшую в прихожую проводить ее, и Левушку у той на руках и выскочила за дверь. Файл, скинутый Глашей, открыла, только когда вошла в лифт.

Так. Ну и что тут у вас?

И сразу же определила, в чем проблема. У них там перепутали количество закусок и порций: канапе в два раза меньшее количество стоит, чем они заказывали, а рулетиков наоборот…

Мягко спружинив и мелодично-тихонько блимкнув, лифт остановился на первом этаже, дверь распахнулась, Агата подняла глаза от экрана и…

…перед ней стоял таинственный «невыявленный генерал» Игорь, и выражение его лица и глаз стремительно менялось с отстраненного, нейтрально-дружелюбного на ошеломленное узнавание.

Время остановилось. Ухнув, куда-то провалилась и исчезла жизнь, вместе со всем пространством вокруг.

Громко хлопнула подъездная дверь, пропуская кого-то из жильцов, возвращая обыденностью звука из иной, замершей во времени бытийности. Югров решительно шагнул в лифт, хлопнув по кнопке верхнего этажа, и, не останавливаясь в движении, обнял с ходу, прижал к себе Агату одной рукой и накрыл ее губы своими губами…

Блимкнул предупредительно-вежливо лифт, закрывая двери, с еле ощутимым толчком начиная движение вверх.

Они пропали, утонули в этом поцелуе. Вновь, рухнув куда-то, исчезла окружающая реальность, оставляя их, неистово, погибельно, до сладко саднящей боли в груди целующихся посреди яркого, залитого золотистым светом пространства полыхающей страсти.

Снова тихонько блимкнул лифт, останавливаясь на последнем этаже, и плавно распахнулись двери.