Судьба горца

Она сбежала отсюда и направилась короткой дорогой в Дублинн. Что еще это может значить?

– Я не знаю, – отрывисто бросил Найджел, – но чувствую, что она не имеет никакого отношения к разоблачению нашего осведомителя. В ней слишком много доброты.

– Я тоже так думал.

– Наверняка есть какое-то объяснение. Да, пусть все выглядит так, будто она прислуживает Битону, но мы не знаем, как давно или почему. И пока я не выясню всех причин, ни за что не поверю... нет, я просто отказываюсь верить, что женщина, вытащившая меня с того света, может поступить даже хуже продажной девки.

Слова брата заставили Балфура вздрогнуть, и это притом, что он уже думал об этом сам, когда мужчины, отправленные на поиски, вернулись и рассказали обо всем, что увидели. А было это три часа назад. Все это время он пытался успокоиться и взять себя в руки, чтобы предстать перед Найджелом с дурными вестями. Он не ожидал, что брат проявит такую непреклонность и просто-напросто откажется поверить в случившееся. И это сделало разговор еще более тяжелым, поскольку, слушая яростные возражения, Балфур и сам отчаянно хотел верить в правоту Найджела.

– Я бы и хотел согласиться с тобой, брат, но не думаю, что это было бы мудро. Мне и так тяжело сознавать, каким дураком я себя выставил. И я больше не намерен цепляться за призрачную надежду, чтобы показать себя перед всеми еще большим глупцом.

– Она любит тебя, Балфур. Я уверен в этом.

– Нет. – Он вскочил на ноги и начал вышагивать по комнате.

Боль, охватившая Балфура сейчас, была сродни той, что обожгла его, когда вернувшиеся мужчины рассказали, где они видели Мэлди.

Эта боль все еще рвала на части его израненное сердце, словно безжалостный стервятник. Он знал, что если поверит в это, то боль от предательства может полностью уничтожить его. Он не хотел говорить о Мэлди, не хотел допускать даже малейшей возможности, что она все-таки невиновна. Он не хотел даже думать о ней, хотя сомневался, что такое вообще возможно. Одной частью души он истово ненавидел Мэлди, ненавидел за то, что по ее вине выставил себя идиотом, ненавидел за предательство, но особенно за то, что, как мальчишка, влюбился в нее. О да! Он все еще любил ее, но страстно желал запрятать это чувство так глубоко, чтобы оно уже никогда не смогло вырваться обратно и вновь ослепить его.

– Я предпочел бы обсудить предстоящую битву, – произнес он наконец.

– Ты все еще собираешься сражаться? Подожди, позволь сказать. – Найджел поднял руку в упреждающем жесте, когда Балфур начал говорить.