Судьба горца

Однако она решила, что жгучая ненависть все же еще жива в ее сердце, поскольку мать готовила дочь к акту отмщения с самого рождения. И вероятно, эта ненависть могла бы захлестнуть девушку с головой, но с некоторых пор намерение отплатить Битону вовсе не являлось единственным, что занимало все ее мысли и чувства. Даже теперь, направляясь прямо в волчье логово, она не думала о мести. Лишь Балфур да напуганный мальчик по имени Эрик занимали ее разум. Она сочла несколько странным, что думать о Балфуре, нанесшем ей столь сильную обиду, намного приятнее, чем о заслуженной, хотя и запоздалой, расплате.

– Отлично, может, судьба наконец-то мне улыбнется, – пробормотала она, перелезая через поросший мхом толстый ствол поваленного дерева. – Глядишь, я не только освобожу Эрика, доказав свою невиновность, но и сумею избавить землю от мерзкого Уильяма Битона. – Она недовольно скривилась и тихонько выругалась, когда, зацепившись подолом юбки за острый сучок, проделала в ткани небольшую дырку. – И все, что для этого надо сделать, – добраться до Дублинна целой и невредимой.

Глава 13"

"– Где она? – взревел Балфур и выругался так, что лежащую на постели девичью фигурку сотрясла крупная дрожь, а испуганное личико по цвету сравнялось с белоснежной льняной простыней.

Он даже предположить не мог, что Мэлди удастся сбежать буквально из-под носа, однако ей это удалось. Балфур принес ужин, намереваясь еще раз склонить упрямицу к откровенному разговору, хотя в глубине души сознавал, что просто снова хотел повидать ее.

Полученное от стражника известие, что Мэлди заболела, встревожило Балфура. А когда охранник, отпирая дверь, еще и пожаловался, что Дженни, отправившаяся за необходимыми для лечения вещами, слишком уж задерживается, беспокойство Балфура переросло в тревогу. Попав в комнату, мужчина пришел в ярость – хотя и не слишком удивился, – обнаружив там только Дженни в полуобморочном состоянии, которая, обхватив голову руками, сидела на постели, раскачиваясь взад-вперед. В бешенстве он прорычал ругательство в адрес опешившего стража, затем зычным окриком призвал к себе Джеймса, после чего обрушился с гневным ревом на несчастное, съежившееся от страха создание. Поняв, что еще чуть-чуть и последние остатки спокойствия будут утрачены, Балфур махнул рукой в сторону кровати, подзывая появившегося в дверях Джеймса.

– Черт, я перепугаю это бедное дитя до смерти, – бросил он в сердцах, отходя от постели и уступая свое место Джеймсу.