Стражи

Поручик превосходно знал, что это такое, однажды ему уже пришлось это слышать — предсмертный вопль гибнущего, сраженного насмерть альва. Вот оно что — засаду устроил, тварь… Отличное у них оружие, мы до такого еще не дошли, укладывает наповал, не успеешь и глазом моргнуть… Вот только никакое оружие не смогло предотвратить то, что произошло.

Повинуясь энергичному жесту генерала, двое солдат с «пистолетами» наизготовку кинулись в дом, зачем-то пригибаясь, втягивая головы в плечи. Слышно было, как они грохочут внутри сапогами — ага, на второй этаж…

Они вернулись очень быстро — медленно спустились по лесенке в четыре ступеньки, неверными движениями вкладывая оружие в кобуры, понурившись, потупясь, с такими лицами, что и не требовалось никаких вопросов.

Тот, что шел на шаг впереди, поймал требовательный взгляд генерала и угрюмо проронил:

— Аппаратура цела, ваше превосходительство. А господа офицеры… Ничего от них и не осталось почти. Сильная была тварь, матерущая, сразу видно…

Генерал выпрямился, сжав губы:

— Рахманов, Бондарь — зажигай!

Двое солдат выступили вперед, на ходу отстегивая с поясов черные шарообразные гранаты, по две штуки каждый.

Слаженно, ловко выдернули кольца, размахнулись, и еще раз… Грохота разрывов не было, но внутри моментально взметнулось багрово-желтое ослепительное пламя, сразу затопившее первый этаж, с нереальной быстротой распространившееся на второй. Дом заполыхал, словно оказавшийся в жарко натопленной печи сноп сухой соломы. В лицо ударило сухим жаром, пламя вырвалось из оконных проемов, охватило уцелевшие стропила, люди попятились. «Отличное у них оружие, — снова машинально констатировал поручик. — Вот только главную задачу, сдается, никаким оружием не решить…»

— Все в броневик! — скомандовал генерал. — Отходим прежней дорогой!

Обратный путь они проделали без всяких сюрпризов. Давешний солдат стоял на том же месте, и его подобрали. Веселье в том домике продолжалось, разве что теперь вместо «Камаринской» тянули похабные припевки.

Даже чиновничек обнаружился на той же обочине, только теперь он не сидел, а валялся, раскинув руки, выронив опустевший штоф, — спасся на какое-то время в нахлынувшем алкогольном дурмане от ужасов происшедшего."

"За все время пути генерал не произнес и слова — а потому и подчиненные старательно молчали. Командир даже перестал бросать на поручика пытливые взгляды — в отличие от полковника, то и дело косившегося украдкой.