Стражи

Мысли и догадки лихорадочно прыгали — но вряд ли он сейчас смог бы докопаться до истины. Одно ясно: от преследователя нужно, как выражались те же знатоки из Особой экспедиции, «оторваться» — иначе, чего доброго, увяжется следом до самой «кареты»; с темнотой, в строго оговоренное время, она должна прибыть в пригородный лесочек. И ни у кого нет оружия, способного надежно обезвредить противника.

Свернув за угол в сопровождении неотступно следовавшего по пятам альва, он произвел в уме несложные расчеты. Смеркаться начнет минут через сорок.

Вот и автомобиль, мастерски втиснувшийся у тротуара на невеликое свободное местечко. Той же ленивой походкой поручик приблизился к нему, свернул к проезжей части в самый последний момент, без всякой суеты, но довольно быстро распахнул дверцу, проскользнул на сиденье и непререкаемым тоном распорядился:

— Гони, любезный, за город, в «Джейн Сеймур».

Машина проворно скользнула в поток автомобилей, едва меж ними наметился небольшой разрыв. Полуобернувшись с рассеянным видом, поручик успел заметить, как альв от неожиданности на короткое время опешил. Он не стал глупо метаться, но повел себя как любой сыщик-человек на его месте: сбился с шага, неловко затоптался на месте, дернулся вправо-влево… В конце концов замер у кромки тротуара, уставясь вслед.

Поручик злорадно усмехнулся про себя: автомобиля у тебя, стервец, явно нет под рукой, а умение летать (если альв из тех, кто на это способен) ты, уж конечно, не станешь демонстрировать на публике. Слишком много тут людей, чтобы отвести глаза всем, как вы это умеете, поганцы.

Однако ж оставались шары, висевшие невысоко над городом во множестве. Поручик косился на них, ожидая какого-нибудь неприятного сюрприза, но его так и не последовало, шары по-прежнему медленно вращались, не испуская световых лучей, ничем себя не проявляя, и он понемногу успокоился.

Машина внезапно встала так резко, что поручик едва не стукнулся грудью о переднее сиденье. Недовольно процедил:

— Любезный, не дрова везешь…

— Извините, сэр, сами видите…"

"Посередине улицы, воздев перед собой на уровень глаз белый жезл, возвышался рослый, осанистый городовой в белом кителе и фуражке с непривычной эмблемой.