Стражи

Нева стала еще шире, «точка наблюдения» оказалась над самой кромкой берега — и повсюду простирается… нет, не пустыня, однако тоже совершенно безжизненная равнина, исковерканная, искореженная, перепаханная неведомыми могучими силами: огромные впадины неправильной формы с осыпавшимися краями, бугры и кучи, пространства, занятые какой-то крупной перемолотой крошкой, отличавшейся повсюду от земли. Будто множество исполинских плугов, двигаясь сомкнутыми шеренгами, с крестьянским старанием прошлись по берегу, начисто уничтожив и императорский дворец, и все остальные здания.

На том берегу не видно ни золоченого шпиля Адмиралтейства, ни чего-то, хотя бы отдаленно напоминавшего здания, которые должны там стоять: та же голая равнина, отсюда видно — исковерканная теми же силами. И это, сразу можно догадаться, произошло довольно давно: там и сям растет высокая, человеку по пояс, дикая, сорная трава, наподобие бурьяна и лебеды, кое-где выросли довольно толстые деревца — должны были пройти десятилетия…

— Отодвигайтесь, — раздалась команда Зимина… — Высота — не менее десяти саженей, скорость — быстрый шаг пешехода… Ну? — прямо-таки рявкнул он, видя, что инженер сидит истуканом, застывшим взором уставившись на эту апокалипсическую картину.

Тот взял себя в руки — но пальцы у него подрагивали, когда поворачивал рычажки, нажимал кнопки и крутил блестящие диски. Пару раз изображение даже дернулось, качнувшись вниз, вверх, но потом все наладилось.

Долго, очень долго тянулась та же перепаханная, изрытая, покрытая ямами и буграми дикая равнина.

Потом разрушений стало самую чуточку поменьше, появились казавшиеся бесконечными груды кирпича, откуда кое-где торчали истлевшие доски, — тут неизвестный катаклизм немного поумерил лютость: дома не в щебенку перемололо, а превратило в бесформенные кучи кирпича и камня. На месте деревянных домов — нечто, напоминающее груду старых тряпок, повсюду буйные заросли сорняков, деревья…

Только в месте, где кое-как угадывалась юго-восточная окраина Петербурга, сохранились какие-то останки, все же позволявшие определить в них дома: где лишь нижние этажи, а остальные смело вместе с крышами, где виднелись лишь фундаменты, обнажившиеся подвалы…

Петербурга не было.

Вообще. Полное разрушение в центре, груды кирпича за ними и останки зданий на окраине — но и там, сразу чувствовалось, не могла уцелеть при этакой напасти ни одна живая душа.