Единственная Миллиардера

И дальше – по подбородку, по шее. Прямо до хрупких ключиц, до впадины, где нервно бьется темная жилка.

Я ловлю ее пульс. Чувствую себя дикарем. Руки творят, что хотят. Больше никак их не контролирую. Жадные руки. Загребущие. Так и норовят каждый миллиметр пометить.

– Ай, Глеб! – вскрикивает Лика, когда я обвожу ладонями ее ягодицы, сжимаю так, что она дергается.

– Чего? – хмыкаю.

– Теперь больно.

– Да?

– Да, пусти.

– Никогда.

– Глеб!

– Твоя попа давно просит ремня.

Шлепаю ее. Трусь щекой о шею. Ей становится щекотно.

Я прохожусь губами по ее плечам. Опускаюсь ниже. К груди. Накрываю ртом сначала один сосок, потом другой. Дразню языком.

– Глеб, – мое имя вылетает из ее горла.

Рвано. Хрипло.

Это только подстегивает продолжить. Я ласкаю ее грудь. Упругая. Налитая. До чего же вкусно ощущается на языке.

Моя девочка судорожно дергается, зарывается пальцами в мои волосы, тянет и видно, сама не понимает, притягивает она меня или пытается оттолкнуть. Она дрожит. Мелко-мелко.

Блядь, совсем скоро она будет так дрожать под напором моего члена. Хотя нет. Тогда будет круче. Сейчас мы просто развлекаемся. Играем.

Я подхватываю ее на руки, когда чую, что она чуть не падает. Ее бедра подрагивают, колени подгибаются. Я отношу Лику на кровать.

Это блядская пытка. Хочу ее взять, а нельзя.

А я буду пить. Долго. Беспрерывно."

"Сначала я на нее смотрю. Не могу наглядеться. Взглядом ласкаю каждый изгиб. Задерживаюсь на округлившемся животе. Сам не отдаю себе отчета, когда начинаю снова мою девочку трогать.

Ладони скользят по дрожащим плечам, по нервно вздымающейся груди. Обводят судорожно сжатые бедра.

Ну нет, так не пойдет.

Я накрываю ее колени, поглаживаю пальцами, а потом резко расталкиваю в разные стороны и устраиваюсь между, забрасываю ее ноги к себе на бедра, прижимаюсь напрягшимся хером.

Лика содрогается так, будто ощущает реальный удар. Напрягается. Вся трепещет. А ведь я ни черта еще не начал. До чего же она отзывчивая.

Моя Бэмби. В ее глазах отражается вся реальность – распахнуты до предела, точно настежь, ресницы дрожат. Губы разомкнуты.

Я не могу и не хочу ждать. Впиваюсь в нее бешеным поцелуем. Пью так, что мы оба окончательно забываемся.