Развод. Вспомни, как мы любили

С остальными-то мои шутки перевешивают, я за них прячусь, а с тобой не пошутишь. Ты, вообще, страшный человек, Вить. Вот страшный человек мне и нужен сейчас. Я рядом с тобой как-то себя сразу в руки беру. Приосаниваюсь, чтобы не разочаровать тебя.

— Что ты несешь?

— Все-то меня всегда слушают, я советы раздаю, а тебе советы не раздать, — Юра цыкает. — На одном месте ты вертел чужой жизненный опыт. — Нет. Ты сам с усами. Ты мой бриллиант среди остальных.

— Ты либо прекращаешь поясничать, либо пошел далеко и надолго.

— Понял, — шепчет Юра. — Согласен. Я перебарщиваю часто. Вить, говори адрес. И ты не поверишь, только о тебе я не знаю таких подробностей.

— Чего? — хмурюсь я.

— С тобой я нос свой не сую в твои дела. Вот как так?

— Это должно меня впечатлить?

— Да.

Массирую переносицу. Один я вряд ли успею вулкан слепить. И дела даже не в вулкане, а в крохотных деревцах, на которые уйдет уйма времени.

Диктую адрес, и Юра расслабленно выдыхает:

— А у тебя есть, что пожрать? А то котлету у меня забрали.

— Не забирала ведь у тебя жена котлету?

— Нет, — недовольно отвечает Юра. — Я просто что-то подустал. Я задержался на встрече. Будет скандал. Я ведь вызверюсь на жену. Не буду сегодня терпеть ее недовольство. Вот прям вызверюсь. И даже если будет милой и хорошей, получит по первое число.

— За что?

— Просто так. Ты же должен меня понять, нет? Надо переключиться. Хотя бы на твой вулкан дурацкий. И про пожрать ты мне не ответил.

— Есть. Не котлеты. Креветки, паста, чечевичный суп…

— Все, еду.

Глава 30. Вот как с таким жить?

Юра открывает мешочек с восковыми кубиками, принюхивается и достает один, а затем кидает его в рот.

Зря я выложил эту вонючку на стол.

Юра жует и бубнит:

— Говенная какая-то конфета, Вить, — кривится. — Раньше ведь нормальные делали ириски.

— Это не ириска, — кладу на стол картонку.

— А что это? — продолжает жевать. — Какая-нибудь новомодная херня с марципаном?

Поднимаю взгляд и говорю:

— Это соевый воск, Юр. Ароматизатор для шкафов.

Юра медленно моргает, выдергивает из нагрудного кармана платок, встряхивает, уничижительно глядя на меня, и выплевывает в платок разжеванный воск.

— Ну и козел же ты, — сворачивает платок и откладывает в сторону. — Я апплодирую твоему козлячеству стоя.

— Ты в следующий раз спрашивай, что ты собираешься сожрать, Юр, — взгляда не отвожу.

— Справедливо.

Кладу перед ним мешок с небольшими тонкими веточками и бутылочку клея:

— Сделай из этого десять деревьев.