Страж моего сердца, или как не влюбиться в дракона

Так зачем я понадобилась Райвену? Лисса сказала, что он опасен. Но… Он спас мне жизнь, выглядел встревоженным… Или это мне воображение, опьяненное ядом дорисовало?

Страж остановился у темной двери и без слов распахнул ее, жестом приглашая войти. Я кивнула и шагнула внутрь.

Кабинет был самым обыкновенным. Без роскоши. Просторный, но какой-то неуютный. Побеленные стены, отделанные темным деревом, книжные полки вдоль стен. Массивный дубовый стол, заваленный бумагами, чернильный набор, два кресла напротив, карта королевства на стене с отметками.

Сделав несколько неуверенных шагов вперед, я остановилась у книжных полок. Взгляд сам собой скользнул по корешкам. «Семь печатей Бездны», «Шепот падших», «Черное Пламя: магия, сжигающая души».

— Ищете черепа моих врагов?

За спиной зазвучал ироничный голос, от которого по спине пробежали мурашки. Резко развернулась.

— Разочарую, — продолжил сьер Райвен, встретившись со мной взглядом. — Я храню их в подвале. Присаживайтесь.

Он прошел вперед. На нем была темная рубашка и брюки.

"Я старалась держать лицо непроницаемым, хотя сердце вновь стукнуло слишком резко.

— Добрый день, сьер Райвен, — произнесла я, и голос почти не дрогнул. — Не знала, что вы храните сувениры такого рода.

— Можете говорить со мной прямо, Айвелин. Этот слух самый популярный, и вы определенно его слышали. Я ведь могу рассчитывать на то, что вы будете откровенны со мной?

Его слова прозвучали спокойно, почти буднично, но у меня внутри что-то оборвалось.

19

Сьер Райвен замер у стола, опершись ладонями о полированную столешницу. Его янтарные глаза, внимательные и проницательные, пристально изучали мое лицо. В кабинете вдруг стало тихо настолько, что казалось я слышу, как громко бьется собственное сердце.

— Разумеется, я буду откровенна, — выдохнула я, стойко выдержав этот взгляд, а затем добавила: — И надеюсь на взаимность.

Его бровь едва заметно дрогнула вверх, губы тронула тень улыбки. Или мне показалось?

— Мне определенно нравится ваша уверенность, — сказал он и, наконец, отвёл взгляд, потянувшись к столу. Его пальцы подхватили аккуратную стопку писем, перевязанных серебряной лентой. — Обыкновенно от меня откровенности не просят. Чаще… опасаются.

Он снял ленту и взял со стола нож для вскрытия корреспонденции, тонкий, изящный.