Столичный доктор. Том II (СИ)

"

"Кто из собутыльников в это время произнес слово «кровь», и в каком контексте, не помню. Наверное, даже Ли со своими чудодейственными методиками не смог бы выдавить из меня это. Но что-то в мозгу сработало, и я начал последовательно клеймить тупость своих коллег, которые до сих пор не сообразили о такой довольно простой вещи как переливание крови. Хотя всё для этого имеется.

Голос разума в лице Сеченова призывал меня к порядку, и академически точно перечислял попытки, начиная с Гарвея, открывшего кровообращение.

Мол, ничего хорошего из этого не получилось.

— Так кровь, она не у всех одинаковая, — заявил я, пытаясь подцепить кусочек сыра на тарелке с закусками. — Надо, чтобы кто-то догадался поставить простой эксперимент. Из области физиологии, кстати. Вы, Иван Михайлович, можете поручить это каким-нибудь бездельникам у себя на кафедре.

Замечание это почему-то вызвало оживление.

— У Ивана Михайловича бездельники на кафедре не уживаются, — засмеялся Тимирязев.

— Ладно, пусть это сделают… — я наконец-то догнал сыр, и отправил его в рот, — трудяги.

Надо просто отделить эритроциты от плазмы. Центрифугой, допустим. И красные кровяные тельца смешать с плазмой от других людей. Если есть агг… агг… короче, склеивание — группы крови разные. Если агглютинации нет, — повторная попытка произнести тяжелое слово удалась сразу, — то группа одинаковая. Потом трудолюбивые сотрудники сделают стандартные сыворотки для определения групповой принадлежности, напишут статьи, монографии, выступят с докладами нужное количество раз — и готово.

— Что именно? — спросил Чупров.

— Революция в медицине, Александр Иванович! Фурор! Торжество! Главное, проследить, чтобы на скрижалях истории фамилию правильно написали золотыми буквами.

— И всё? — удивленно спросил Сеченов.

— Ну там непременно вылезет еще что-то, без этого никак, — тут вилка предательски выскользнула из руки и полетела на пол. Остатками головного мозга я начал понимать, что меня далеко занесло. Пожалуй, даже слишком. — Вы извините, господа, — поднялся я, чуть не опрокинув стул, — кажется, я выпил лишнего.

* * *Утром я чувствовал себя просто отвратительно. Наверное, под конец мне подсунули контрафакт. Вспомнилась песня, в которой автор желал закрыть глаза и слушать телевизор. Скорее всего, он имел очень богатый опыт по части похмелья. У меня говорящего ящика для идиотов нет, поэтому я со стоном открыл один глаз — исключительно, чтобы узреть, где находится стакан с животворящим рассолом.