Столичный доктор. Том II (СИ)

— Какой? — Романовский даже привстал в кресле.

— А ты согласишься возглавить больницу?

— Да! — ответил он буквально через минуту раздумий.

— Сера.

И я рассказал ему почти всю правду про случай вдовы Бестужевой. И про сульфозин.

Сказать, что мой будущий соучредитель товарищества «Нету спирохеты» был очень впечатлен, значит сильно уменьшить степень его удивления. Впрочем, исследователь быстро подавил эмоции, и на меня посыпался град вопросов. Как, что, зачем и почему. Я вспомнил даже то, чего вроде и не знал до этого.

— У меня только один вопрос, — сказал Дмитрий Леонидович в конце разговора. — Зачем я, если ты сам всё придумал?

Глава 18

Есть такие вопросы, на которые прямо отвечать нельзя. А можно проявить толику хитрости. Ну и лести, конечно.

— Дмитрий Леонидович! Мне во главе новой клиники нужен авторитет. С мировым именем. Чтобы из разных стран поехали лечить сифилис, не задумываясь. И, кстати, придумал всё не я. Кто обнаружил возбудителя?

— После твоей подсказки.

— Давай мы с тобой сядем, выпьем, я тебе после пятой рюмки такое количество идей выскажу — только успевай воплощать.

— Далеко идти?

— У нас тут всё рядом, в одном здании, — засмеялся я. — Не заблудишься.

До лаборатории, конечно, не два шага, я не сумасшедший — жить возле такого. Но за пару минут дошли.

— Лаборатория? — спросил Романовский. — Вот уж не думал…

— Конечно, стрептоцид у меня Кузьма на кухне случайно сварил.

Мы посмеялись, я открыл короб:

— Халат, шапочка, маска, бахилы.

— А это обязательно?

— Нет, — показал я на висящий возле двери прейскурант.

С учетом серьезности помещения цены здесь были чуть повыше, чем в операционной. Ровно в пять раз.

— И что вы исследуете? Плесень? — сразу же узнал знакомый препарат Дмитрий Леонидович, поздоровавшись со всеми присутствующими.

— Её, родимую. И ты будешь этим заниматься.

— Это почему? Что в ней интересного?

— Много лет назад Манассеин с Полотебновым почти одновременно опубликовали работы про зеленую плесень.

— Подожди, дай я сам, — в Романовском проснулся микробиолог. — Нестабильность.

— Не только.

— Узкий спектр воздействия?"

"— Мимо. Спектр как раз широкий. Грамположительная флора почти вся, с захватом грамотрицательной, но там выборочно. Но спирохеты должна бить влет. Токсичность!. У нас есть культуры, которые убьют много чего.