Сто оттенков ночи

— У меня через час операция, поговорим позже, — кинул я и ушел.

Она не звонила, не писала. Как любая женщина Альбина ждала от меня раскаяния и подарков. Проблема только в том, что я не чувствовал раскаяния.

Я думал о другой. Будто повернулся на Мелкой. Меня ломало, как наркомана! Несколько раз хотел ей позвонить, но останавливал себя. Ева оказалась глотком свежего воздуха в моем душном пропертом гнилью мире.

«Это желание угаснет, нужно только время!» — говорил себе.

Я хотел ее увидеть…

Увидел!

Мелкая купалась во внимании Гайдукова! Ее отрешенный взгляд и улыбки, которые она ему бросала, будили во мне зверя.

Я половину пары за нами наблюдал, сдерживая злость. Николай Иванович Пирогов с большим бы энтузиазмом слушал меня, чем эта парочка!

Я уже подошел к ним, а реакции никакой!

«Что такого важного они обсуждают?!»

Мелкая пыталась удержать разворот тетради, но я был в таком гневе, что не обратил на ее слабые попытки внимания.

«Коршун?..» — я знал, что студенты меня так называют за глаза. Но для нее я не желал быть Коршуном.



Гайдуков получил отработку потому, что он идиот, а Ева за компанию… и за Коршуна!

Я не имел морального права в свою профессиональную деятельность впутывать личных тараканов, но Гайдуков напрашивался на вторую отработку, отказать я ему не мог! Переписки во время лекции ему было недостаточно, он принялся рисовать портрет Евы!

— Реферат на пятнадцать страниц! От руки!

— На какую тему? — поднял он на меня взгляд.

— На ту, которую вы так успешно игнорировали последние тридцать минут! У нас еще несколько часов занятий, подумайте, стоит ли продолжать?!

«Такими темпами он выучится на санитара!»

После обеда эта парочка села отдельно друг от друга.

Закончив разбирать материал, за двадцать минут до звонка я попросил старосту раздать анкеты. Хотел проверить срез знаний студентов, чтобы знать, на что делать упор. По их испуганным лицам несложно догадаться, что они воспринимают этот тест, чуть ли ни как экзамен.

Пока все заполняли анкеты, опустив головы в свои листы, я нагло рассматривал Мелкую. Я могу точно сказать, на какие вопросы она дала неуверенные ответы, а какие и вовсе пропустила, ставя в них жирный прочерк.

— Сдали работы! Вы свободны!

— А во сколько завтра у нас начинаются занятия? — спросила староста.

— Жду всех в половине одиннадцатого.