Стилист из другого мира

– А как далеко находится город Виардо? – спросила я, зачерпывая новую порцию желе.

– Виардо? – переспросил Эгмонт, нахмурившись. – Практически на Северной границе Броссары, в предгорьях Эгона. Почти четыре дня добираться на дилижансе.

Я коротко выдохнула. Конечно, Анни уже совершеннолетняя, осенью девятнадцать стукнет, но что-то сомневаюсь, что родные так просто отпустят меня путешествовать. Вот когда докажу, что стала вполне самостоятельной, тогда, возможно… А для этого нужно, чтобы гостиница снова начала процветать под моим чутким руководством.

"Как ещё сообщить Катюшке о себе? Письмо написать? А если потеряется? Или попадет не в те руки? И узнают о моём подселении в тело Аннет? Но ладно я, а если я ещё и Катюшку подставлю? Надо сначала узнать, чем грозит мне разоблачение. И память Аннет в этом не помощник – она мало чем интересовалась. Даже география хромает на обе ноги, поэтому я и не смогла вспомнить ничего про Виардо. Так что надо будет обновить знания.

Да и к тому же, существует мизерный шанс, что это всё-таки совпадение.

В размышлениях закончила обед. И озаботилась отваром из ромашки и сенны, причем ромашковый отвар нужен и для умывания, и для приёма внутрь. Залила цветы ромашки кипятком в двух кружках и оставила настаиваться. А сама занялась отваром из сенны, довела его до кипения и пять минут продержала на огне. Теперь необходимо выждать полчаса. А я пока посажу отросток алоэ вера.

Землю взяла во внутреннем дворе, небольшой глиняный горшочек на кухне.

Ребекка дожидалась меня на кухне, но прежде чем уйти я выпила отвар ромашки. Лучше его перед обедом пить или утром. Но что поделаешь теперь?

Из подсобки захватила пару вёдер и тряпки, а то вдруг горничные всю тару оккупировали.

В холле первого этажа застали отца, разговаривающего с художником. Вывеску уже сняли, она сейчас лежала на конторке. В принципе, работы было не так много: соскоблить потрескавшийся лак, отшлифовать поверхность и обновить надпись. Но мастер настаивал на том, что это займёт два дня. Не стала вступать в дискуссию. Только хмыкнула, услышав стоимость работ. Золотой? Но отец не сплоховал – сбил цену на двадцать серебряников.