Стажерка в Академии Теней

Да я богачка!

– Кусь, а в Тирре живут люди, подобные мне?

Я гладила крусбыса, а он довольно жмурился и мурлыкал, но после вопроса затих и ответил ворчливо:

– Живут! Куда же им деваться!

Вот как? Я очень мало помнила о родном мире фамильяра и не поняла, почему он напрягся. Как бы поделикатнее спросить…

– А вы… не дружите?

– Дружим? – фыркнул Кусь. – Хм… Пожалуй, дружбой это не назвать! Но мы связаны. Очень тесно связаны, если можно так выразиться.

– Сплошные загадки!

– Тебе ли говорить, человеческий детеныш! Ты наполнена загадками по самые ушки!

Видно, правды я не добьюсь.

– Но можно хотя бы узнать твое настоящее имя? Ведь не всегда тебя звали Кусем.

– Мое настоящее имя… – медленно и задумчиво произнес крусбыс. – Мое настоящее имя умерло в моем мире.

О как! Такой серьезный пушистик.

– Ну не грусти! Пойдем, почешу тебе животик!

Кусь гордо промолчал, но животик почесать позволил.

Глава 14

Ночью мне приснился странный сон.

Будто бы я находилась в своей старой квартирке, где жила в детстве вместе с мамой.

Поднос на подоконнике: эмаль потрескалась. На подносе нарисованы фрукты – яркие, спелые. А сверху действительно лежит одно яблоко. Я его не ем, любуюсь. Если съем, то ничего не останется, а так можно предвкушать, как надгрызу кожицу и в рот хлынет сладкий сок.

Кровать у стены.

И зеркало. Овальное зеркало почти с меня ростом, в тяжелой деревянной раме, когда-то позолоченной, но сейчас краска облупилась.

В зеркале – девочка. Сначала я подумала, что это я. Ведь у девочки рыжие волосы и такая же белая кожа. Но я сижу, а она стоит. На мне короткая сорочка, на ней миленькое платье с оборками.

Она улыбается мне и машет: мол, подойди ближе, подойди, не бойся. Я спрыгиваю с сундука и нехотя иду навстречу.

Я остановилась на расстоянии шага. В зеркале точно не я, но как похожа! Мы одного роста с незнакомкой и, наверное, ровесницы. Однако лицо не мое.

«Идем», – произносит странная гостья одними губами, слов я не слышу: мешает преграда.

А потом она прикасается ладонью к стеклу, и оно покрывается рябью, еще миг – и прорвется, будто водяная пленка…

И я просыпаюсь.