Статус: все сложно

Как тогда, после аварии, мне хотелось его обнять. Руками обхватываю лицо, заставляю смотреть на меня, в глаза.

Глеб не тут, не со мной. Он словно опять на той трассе. Бежит от кого-то. Как зовут его демона, что до сих пор приходит к нему? Наслаждается его слабостью. Пьет его вину. Я вижу это в его темных глазах. Там такая боль, что все, что пережила я, кажется мне неважным.

– Глеб, я с тобой. Я рядом.

Он смотрит, но не видит. Пелена перед глазами, потом взрыв, крики, пламя окутывает и поглощает. А потом он прикрывает глаза и опускается на пол.

– Прости меня.

– Отвези меня к нему. Завтра.

Чувствую, что Глеб согласился. Он просто кивнул.

Нас прервал звонок. Это доставка еды, о которой мы благополучно забыли. Этот час длился целую вечность, что когда-то пролегла между нами.

– Я приму.

– Ты голая! – грустная ухмылка, пока глазами рассматривает мое тело.

– Ну а что, может, и платить не придется.

Меня одарили злым взглядом, предостерегающим.

– Прикройся, – кидает мне свою рубашку, которую я сразу же и одеваю. Теперь шоколад смешивается с сандалом. Безумная смесь.

Глеб принимает у курьера пару пакетов и проходит на кухню. Молча достает еду из пакетов. И только потом решает включить верхний свет. Я щурюсь. Свет неяркий, но после темноты всегда так.

Мы усаживаемся напротив друг друга. Между нами стол. Но это лучше, чем вечность.

– Я не хочу, чтобы мы сегодня уходили.

– Из дома?

– Из дома. Останешься?

– Минет сделаешь?

– Навицкий! – хочется бросить в него то, что лежит передо мной: обалденно пахнущая запеканка.

Глеб смеется. А я снова таю. От него.

Глава 24

Мила.

Сегодня я проснулась счастливой. Глеб спит рядом, как обычно на животе, а одна рука опустилась мне на поясницу. Будто ничего не поменялось, и мы вычеркнули четыре года своей жизни. Сейчас я должна буду спуститься вниз и сделать себе эспрессо. А потом Глеб бы пришел ко мне, и мы вместе позавтракали.

Однажды я проснулась от аромата крепкого кофе в постели.

Я встаю с постели и иду на кухню. После нашего ужина там погром. Раньше я бы не легла спать, пока комната не сверкала бы. Сейчас я просто сложила тарелки в одну стопку и поставила их в раковину. Это такой мой маленький бунт. Я разрешаю себе быть неправильной.

Горячий и крепкий кофе обжигает горло.