Статус: все сложно

Мурашки разбегаются по спине."

"– Как вообще твои родители согласились на брак? Ты же такой нежный цветочек. Была, – важное уточнение, – они же, как я понял, не были в курсе всех твоих планов, – хитрая улыбка. Глеб подходит ко мне ближе, тоже смотрит на стену. Мне кажется, она стала нашей отправной точкой. Не первый секс в его спальне, а именно здесь, у стены.

– Не были. Как я поняла, Павел разговаривал с моим отцом. А потом тот просто позвал меня в кабинет и рассказал о “предложении”. И дал мне выбор. Которого я лишила тебя.

– Что именно?

– После разговора с Павлом у вас на кухне я поняла, что зашла слишком далеко. Я ведь осознала, куда может завести мое глупое предложение. Но отцу все равно ответила согласием. Получается, не так уж я и жалела, что натворила.

– Я же говорил, ведьма, – он подкалывает, мне остается только улыбаться.

Между нами непринужденная беседа. Просто делимся воспоминаниями и немного раскрываем тайны, что все еще стоят между нами. Но почему-то сейчас открываться легче.

Глеб облокачивается о стену и оказывается напротив меня. Смотрит в упор своими хитрыми, темными глазами. И мне начинает казаться, что я снова вижу его чертят.

На нем черная рубашка и светлые джинсы. А еще неизменный аромат сандала, который оставляет шлейф нежной мяты, стоит ему пройти рядом. В моем представлении я подхожу к нему и расстегиваю верхние пуговицы на рубашке, а он наблюдает. Взгляд хищный, а дыхание частое.

Отхожу в сторону. Надо держаться на расстоянии. Безопасность надо соблюдать и с Глебом. Не переходить черту, пока не разберусь в чувствах. Не давать надежду.

– Помнишь? – он указывает на стену и следит за моей реакцией.

– Помню, – взгляд не увожу, я его не боюсь. И пусть в моих глаза сейчас проносятся картинки той близости, а в ушах стоят наши стоны, его слова, мои шипения.

Он напрягается, глаза чернеют за секунду. А в воздухе напряжение, наша недосказанность и желание. Опасно, дико и запретно.

Отхожу в зал, оставляя Глеба одного. Но он следует за мной по пятам. Я спиной чувствую его жар.

– И что, никого сюда не водил, Навицкий?

– Да приводил как-то пару шлюх.

– Повеселился?

– Конечно.

Резко оборачиваюсь, практически врезаюсь в его грудь. В нос ударяет тяжелый сандал, а ноги подкашиваются.