Статус: все сложно

Они забрали деньги, а заказ так и не привезли. Расстроился он тогда жутко.

Лиля все говорила и говорила. Будто до этого она долго молчала. Хотя, это, наверное, так и было. После ее слов я понял, что плохо знал своего друга. Я так и не успел его по-хорошему узнать.

– В тот вечер, – Лиля запнулась, шумно сглотнула, но голос не прекращал дрожать, – я почувствовала, что что-то случится. Глупо, наивно. Марат только посмеялся. Мне было обидно, что он не прислушивается. А это чувство, оно было такое черное, грозовое, нависло над нами и никак не уходило в сторону.

Я поэтому так просила его не участвовать в гонках. Если бы я знала, что так все закончится, не пустила бы никуда его. Какая же я дура!

– Это моя вина, Лиля. Не бери на себя мои грехи.

– О чем ты, Глеб?

– Если бы я не поменялся с ним местами, – тут запнулся я, вспомнив наш последний разговор.

– Глеб, – она накрыла мои холодные руки своими такими же холодными, – не ты был за рулем той машины, понимаешь?

– Нет. – Коротко ответил я и вырвал свои руки.

Мне очень хотелось их согреть, но я не знал как.

Мы выпили по две чашки ужасного пойла, которое они называли капуччино. Мой эклер так и остался несъеденным. Лиля же сделала пару укусов и откинула его в сторону. Ей тоже кусок в горло не лез или все-таки почувствовала затхлый запах пирожного?

– Не делай аборт, прошу, – мой голос такой тихий и жалкий, в нем не сразу узнаешь Глеба Навицкого, наглого мажора, который гонял по трассам.

– Нет, Глеб. Не сделаю. Я просто поняла одну вещь. Банально, но это частичка Марата.

Моя и его. Как я могу так поступить? Это ведь все, что у меня осталось от него. И я, – пытается взять себя в руки. Лиля откинулась на спинку стула, противно скрипнув, и уставилась на меня серьезным, уверенным взглядом. Так смотрит женщина, готовая защищать свое, своего ребенка. – Я сделаю все, чтобы у него было все. Я буду его любить, заботиться о нем, быть ему всем, чтобы он вырос прекрасным человеком. Я сделаю все, чтобы мы ни в чем не нуждались. Я просто обязана, у меня нет другого выхода, понимаешь, – теперь она наклоняется ко мне, в голосе отчаяние, смешанное со злобой. Она злится не на меня, нет. Она злится на этот мир, который так несправедлив.

– Лиля, я тебе помогу. Ты правда ни в чем не будешь нуждаться. Я тебе обещаю.

– Хм… Навицкий, ты же хочешь это сделать из-за своего чувства вины."

"Опускаю взгляд. Она попала в точку. Эгоистично хочу откупиться.

– Нет, Глеб. Ты не виноват. И Марат не виноват. Хотя, может, виноваты все.