Статус: все сложно

Или во мне говорит та Мила, что предпочла бы остаться дома за просмотром очередной классикой кино, например, Кертис с его “Касабланкой”, или засесть в кресло с новой книгой. Воспитание не позволяло мне отплясывать дикие и откровенные танцы, открыто флиртовать и пить более одного бокала белого сухого. Времена меняются. И Мила тоже меняется. Сейчас вино могу заменить на Космополитен, книжку – на современные танцы, а черно-белую “Касабланку” – на новый диджейский сет.

Сегодня в клубе шумно. Хочется закрыть уши, он давит на барабанные перепонки, отчего гул отражается по телу противной пульсацией.

Вопросительно смотрю на Соню.

“И ты называешь это хорошим место?” – мой взгляд убийственный.

“Прости, сама не знала” – у Сони взгляд извиняющийся.

А Зойке нравится, она уже готова выходить на танцпол.

Мы друг за другом проходим к забронированному столику. Он в самом углу. Удачное расположение. Можно наблюдать за танцполом, и весь зал как на ладони."

"Уже вижу знакомых девчонок. Наташа – с ней мы не виделись все эти четыре года.

А теперь, насколько я поняла, она танцует в кордебалете. Как и Зойка. Еще одна девчонка, имени не помню, но виделись несколько раз в академии. Двое парней со скучающим видом. Их не знаю. Задаюсь вопросом, работают ли они в театре? Судя по сложенной мускулатуре, возможно. Танцора видно сразу, а тот, кто трудится еще и в балете, можно отличить по ровной осанке.

На столе только красивые и цветные коктейли. А нет, кто-то еще догадался заказать нарезку. Все сидят, общаются. Нас пока не замечают.

И только потом я вижу того, с кем попрощалась чуть больше года назад. Он сидит сбоку, его загораживала одна из незнакомых мне девчонок.

Никита.

Практически не изменился, разве что волосы стал стричь больше. Теперь я не вижу длинные пшеничные локоны, что часто ниспадали на лоб. Мне нравилось их поправлять. И это вызывало у него улыбку. Добрую такую, с долей загадки. Словно он хочет сказать что-то важное, но по каким-то причинам скрывает это.

Наши взгляды встречаются. И даже на расстоянии я вижу, как в них появились любимые мной смешинки.

И блеск. Прельщал и завораживал. Так он походил на сказочного принца. Сразу вспомнился наш единственный с ним танец. Я была Авророй, а он моим принцем. История только оказалась для нас обоих печальной, несказочной.

В темноте цвет глаз неразличим. Но я помню, что они светлые. Он сам весь светлый.

– О, какие люди! – Наташ первая вскочила со своего места, чуть не задев свой красивый бокал с красным коктейлем.