Спецназ Берии. Первый бой

Но прежде, чем это произойдёт, необходимо внести некоторые коррективы. – Он сделал небольшую паузу, заглянув в имевшуюся у него на руках бумажку, и продолжил: – Так, слушаем меня внимательно! Ополченцы 1921, 1922, 1923 и 1924 годов рождения, шаг вперёд!

Ребята переглянулись. Они не сразу поняли, что речь идёт о них.

– Ну, чего стоим? Пошли, что ли, – первым опомнился Мишка.

Все семеро вышли из строя. То же самое сделали ещё несколько таких же, как они, парней.

– А теперь мотайте отсюда! – сказал военный нарочито пренебрежительно.

– Не имеете права! Мы уже зачислены! – попытался было возмутиться Межибовский.

– Ещё как имею! – безапелляционно заявил лейтенант.

Спорить было бесполезно. Опустив головы, ребята поплелись прочь.

– Вот и побили фрицев, называется, – бурчал под нос Юра Новосёлов.

– Да будет тебе, – успокаивал его Ануфриев, хотя сам был расстроен не меньше.

Дойдя до начала Сретенки, Лёнька Гайлис опомнился:

– А мне бабка в дорогу пятьдесят рублей сунула.

– Пойдёмте в кондитерскую! – предложил Женя.

Возражающих не оказалось. Расположившись в пустом зале, они набрали булочек и чая и принялись обсуждать последние события.

– Слушайте, а может, и хорошо, что нас в этот раз не взяли? – сказал Овсянкин. – Вы же слышали – охрана объектов. Скукота! Надо рваться в действующую армию. Вот где настоящее дело!

Было совершенно очевидно, что Серёжка просто пытался успокоить себя и друзей.

Так прошло ещё десять дней. 16 июля к Ануфриеву средь бела дня нагрянул Ваня Жаров.

– Жень, тебя в ЦК комсомола вызывают.

– Знаешь, Вань, скажи им, что ты меня не застал. Не хочется мне опять эти повестки разносить.

С Женей в знаменитое угловое здание на Маросейке поехали и его друзья – Овсянкин и Пастернак. Как выяснилось, они тоже были в числе «приглашённых».

– Где тут на войну мобилизуют? – спросил Серёжка запросто, как только приятели переступили порог заведения.

– На войну мобилизуют в военкомате, – поправили Овсянкина, – а мы только направление даём.

Ребятам указали на второй этаж. Пришлось отсидеть очередь. Такие же, как они, парни входили в кабинет, потом выходили, что-то заполняли за столом, опять входили. Когда наконец подошла их очередь, первым вошёл Женя.

– Проходите, товарищ, садитесь.

Кабинет был очень просторным. Посередине за председательским столом сидели трое. Один был в форме.