Спецназ Берии. Первый бой

Один из бойцов на его глазах взорвал себя. Что оставалось делать?

Он достал револьвер, взвёл курок и приставил ствол к виску. Последние мысли всегда о главном… «Вот ведь какой короткой оказалась жизнь. А столько было планов. Но всё перечеркнула чёртова война. Что я успел? В принципе, немало. Мог, конечно, больше. Но такова судьба…»"

"Когда Женька уходил на фронт, он и не предполагал, что всё может закончиться так быстро и просто, что ему самому придётся ставить точку в своём земном существовании. Он ведь не был даже ранен.

Только он приготовился нажать на спусковой крючок, как краем глаза уловил возле конюшни какое-то движение. Двое наших буквально вывалились из-за угла горящей постройки и упали в снег. Он узнал их. Это были командир отряда и сапёр, а по сути, адъютант командира Алексей Кругляков. Судя по их движениям и пятнам крови на маскхалатах, оба были ранены.

Заметив Женьку, Кругляков махнул рукой:

– Иди сюда!

Женька тут же забыл, что всего секунду назад готов был пустить пулю в висок.

– Давай помогай! – велел Кругляков, как только Ануфриев приблизился.

Они подхватили Кирилла Захаровича под руки и повели в сторону оврага.

Лицо командира было в крови. Окровавленным было и плечо. Кругляков ранен в руку. Слава богу, ноги командира были целы. Он переступал ими самостоятельно, хотя это и давалось ему с трудом. Глубина снега была сантиметров 30–40, а в некоторых местах и больше. Они делали несколько шагов и падали.

В какой-то момент Ануфриев заметил впереди маячащую в снегу немецкую каску. Это значило, что в любой момент по ним могли открыть огонь.

Преодолев простреливаемый участок, они вышли к оврагу. Спустившись, обнаружили там горстку красноармейцев во главе с командиром, а также лошадь и сани. Это была та самая спецрота, которая должна была поддержать их огнём. Бойцы выглядели растерянными.

– Почему не вступили в бой? – строго спросил Лазнюк лейтенанта.