Спаси нашего сына

Последний месяц в Дюссельдорфе и так добавил мне немало седых волос, но даже он не сравнится с тем трындецом, что творится со мной эту неделю."

"— А потом она как в джип этот прыгнет, к мордовороту, я глазам своим не поверил. А уж когда они в гостиницу эту поперлись за руку, вопросов не осталось, ясно, что они туда пошли делать, Баринов, не в «угадай мелодию» играть.

— Сделай милость, заткнись, — но Дениса, в отличии от меня, уже развезло, и он шпарит по едва зажившим ранам, ковыряется в них с наслаждением, как мясник, — заткнись!

Если он сейчас не закроет свой рот, мало не покажется.

Чтобы не было тогда, в марте, теперь все иначе. Я практически на сто процентов верю Еве и верю в то, что она носит моего ребенка. И слышать это про мать моего сына не желаю. Чтобы не случилось, это вообще не тема Дениса, спасатель фигов.

— А ты хочешь чужого ублюдка воспитывать, Баранов ты, а не Баринов.

Зря он это. Тут все уже, предел.

Не помня себя от ярости, просто сминаю его, — как через стол перепрыгнул, как схватил его за грудки, ничего в голове не осталось, только желание смять нос человека, которого другом называл.

— Ты совсем придурок, — сипло отвечает Денис, говорить ему тяжело, еще немного и придушу этого дебила.

— Захлопнись, — рычу я, вдавливая его в диван, перед глазами красная пелена.

— Молодые люди, успокойтесь или покиньте заведение, — рядом возникает охранник в темной форме, но мне на него плевать с высокой колокольни, я кроме Дениса вообще не вижу никого. А он рыпается недовольно, пытаясь скинуть меня с себя, но куда там.

Мы хоть и одной комплектации примерно, но в данный момент я гневом пропитан, как энергетиком. Чувствую, как чужие руки хлопают меня по плечу, — выйдите, там дальше разбирайтесь сколько влезет.

Еще долгое мгновение требуется мне, чтобы выпустить из захвата шею Дениса, и нехотя я его отпускаю.

— Да мы уже все, — я с темной решимостью смотрю на своего компаньона, — пойдем отойдем, Денис, поговорим на улице.

— Подраться решил? — усмехается он, поправляя смятую горловину рубашки.

Голос Дениса слегка сипит, и он откашливается несколько раз, — ну идем, Рембо, если будет легче. Только не скули потом, что больно.

Я встаю и меня ведет. Вот теперь весь выпитый алкоголь оседает тяжестью в моих ногах, делая походку неверной, огни в баре кружатся хороводом, и главная моя цель — дойти до выхода прямо, а дальше разберемся.

На этом и сосредотачиваюсь, Денис идет рядом, хлопает себя по карманам и бурчит.