Спаси нашего сына

Но еще больше — чтобы не уходил. И руку не отнимал от моего живота как можно дольше.

И хоть я шепчу ему:

— Выйди, — в глубине души рада его заминке. Он здесь. Он рядом. Человек, о котором я мечтала столько бессонных ночей. Тот, кто стал моим первым мужчиной и первой любовью.

И стоит только протянуть в ответ руку, едва касаясь его колючей щетины…

Эта мысль головокружительна. Но я ничего не делаю.

Не сейчас, когда за его спиной на крючке висит чужой женский халат, оставленный черноволосой красоткой Викой, а я здесь всего лишь на птичьих правах.

Я так не смогу. Это будет слишком больно.

Егор это чувствует.

Словно нехотя, он отступает, убирая руку, и та связь, что зародилась между нами несколько мгновений назад, снова рвется, как тонкая нить.

Я, наконец, перешагиваю через бортик ванной, вспоминаю, что нужно бы прикрыться. Странно, но еще минуту назад эта мысль меня не тревожила совершенно, а теперь я чувствую себя слишком обнаженной. Как такое возможно вообще?

Егор выходит, оставляя меня одну, а я опускаюсь медленно на дно ванной, обнимая саму себя за плечи.

Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем я начинаю, наконец, согреваться. Кажется, что целая вечность.

Поднимаюсь, беру с полки мужской гель для душа, открываю крышку флакона и внюхиваюсь в хорошо знакомый аромат. Терпкий запах щекотит нос, я выдавливаю немного на ладонь, взбиваю в пену, и провожу по шее, спускаясь вниз, к животу.

Мне хочется, чтобы этот запах покрывал меня с головы до ног, чтобы я чувствовала только его, и ничего больше.

Но и этого мало. Я надеваю его халат.

Егор ни слова не сказал, могу ли я им воспользоваться, но другой одежды у меня все равно нет.

Завязываю узел выше живота, подгибаю длинные рукава — халат мне велик, но в нем тепло и уютно, что я ни за что бы не рассталась с этой вещью.

Выхожу из ванной."

"Почему-то я уверена, что не застану Егора дома, но он сидит за ноутбуком, лицо его сосредоточенно, а между бровей залегла глубокая складка.

— Еду привезли, — не отрываясь от монитора, говорит он, — все на кухне. Я не знал, что ты любишь, заказал на свой вкус.

— Спасибо, — отвечаю я, но на кухню так и не иду.

— В чем дело? — Баринов, наконец, отрывается от своих дел и мы снова встречаемся взглядами.

— Ты не мог бы… посидеть со мной. Я не люблю есть одна.

Он смотрит на меня с недоумением, и я боюсь услышать что-то резкое в ответ. Но Баринов снова удивляет.

— Хорошо, Ева.