Спаси нашего сына

На кухне закипает электрический чайник, Егор стоит ко мне спиной, разглядывая содержимое холодильника.

— Ты, наверное, хочешь есть? Я тоже не обедал. Бутерброды пойдут? Больше ничего нет.

— Я… могу приготовить, — говорю и тут же закрываю рот. Баринов закрывает холодильник, смотрит на меня внимательно, и я опускаю глаза, испытывая неловкость от этого взгляда, — бутерброды тоже очень вкусно.

А сама думаю — как же мы с ним будем дальше? Вместе, но совершенно по разные стороны…

Глава 19. Егор

Видеть Еву в своей квартире — странно.

Она как диковинный зверь, оказавшийся здесь по чудесному стечению обстоятельств.

— Я закажу что-нибудь поесть, — говорю довольно хрипло.

Мне неловко от того, что везде разбросаны вещи Вики. По квартире, которая совсем недавно еще была холостяцкой, теперь метки чужой женщины, и все это за пару дней.

Я не сходился раньше ни с кем настолько, чтобы жить вместе. Не было ни нужды, ни желания, я с семнадцати лет привык жить один, справляться с бытом и прочими проблемами самостоятельно.

Но после встречи с Евой, той, первой, что-то поменялось.

И Вика, если уж быть честным перед собой, стала кем-то вроде ее заменителя. Разве так бывает, убеждал я себя, что одна единственная ночь способна с ног на голову перевернуть все?

Я не знал о Еве ничего сверх того, что рассказывала она. Все остальное — нарисованный в башке образ, и он вполне мог не соответствовать действительности.

Так оно и вышло, впрочем.

Я вспоминаю фотографии, которые тогда снял на телефон Денис, и внутри отзывается глухая пустота.

Когда я их увидел, все ухнуло внутри, сжалось, превращаясь в сгусток боли. И даже воскрешать эти воспоминания, спустя почти полгода, все равно — больно.

Ладно, довольно сеансов экзорцизма. Сейчас мы о другом."

"— Ева, — обращаюсь я к ней, — я посмотрел, какие способы установления отцовства есть, — говорю и испытываю отвращение к самому себе, слишком все по-деловому и серьезному, точно мы обсуждаем энергосервисный контракт, а не моего сына, — самый подходящий для тебя — сдать кровь.

Евины глаза — как два огромных блюдца, круглые, немного испуганные. Где-то внутри я ожидаю, что она может начать сопротивляться, откажется сдавать кровь или устроит истерику за то, что я ей не верю.

В общем, любыми способами будет избегать теста. И тогда у меня будет еще один официальный повод не верить ей и держать ее на расстоянии.