Созвездие жадных псов

 – Почему? Зачем он лег в спальне Николая и почему не сказал потом правду?

Костин мрачно поглядел в окно:

– Николай – мерзавец. Он наконец сообразил, как можно использовать редкое сходство между ним и братом. Тот должен был обеспечивать ему, кстати совершенно не понимая, что делает, алиби.

Николя попросил Витю переночевать у него дома. Готовясь забрать часы, он решил убить ненужного свидетеля.

Виктор сначала перепугался, но Николай его успокоил:

– Приедешь поздно вечером, все будут спать.

– Я не умею водить машину, – отбивался брат.

– Такси, – заорала я, – в тот вечер Николай приехал на такси! Якобы хотел выпить на дне рождения.

– Правильно, – кивнул майор, – верная догадка. В Алябьево вернулся Виктор, решивший выручить брата. Тот наврал ему, что собирается провести ночь с любовницей, а Нора поднимает крик, если старшего сына нет дома. Полный бред, но Витюша ведь не знал Нору. К тому же Николя пообещал около девяти утра вернуться и подменить его.

– Но Николай даже не подозревал, насколько вовремя совершил обмен.

– Но почему он не открылся? – настаивала Ребекка.

Костин потер затылок:

– Разве мог Виктор с его обостренным понятием о чести и долге выдать брата? Естественно, нет. Кстати, Николай видел, как его увозили. Как раз подъехал к даче, приметил машины милиции и, спрятавшись за сараем, наблюдал всю процедуру. Виктор молчал, ушел, как говорится, в глухую несознанку.

Костин залпом выпил стакан воды и проговорил:

– Впрочем, кое-что мне показалось странным, глаз зацепился за мелкие детали.

– Какие? – заинтересовалась я.

– Так, ерунда. «Николай» автоматически заложил руки за спину, а когда его сажали в автозак, арестованный сам, без приказа, повернулся лицом к машине, уперся лбом в бок автомобиля и расставил ноги на ширину плеч. Все правильно, именно такого поведения и требует конвой. Отсидевший десять лет Виктор великолепно знал правила, но откуда бы они могли быть известны доктору наук Николаю Славину, никогда не конфликтовавшему с законом?

Пустячок, но он насторожил, потом арестованный отказался от свидания с Норой, вел себя в камере совершенно правильно, не совершил ни одного неверного шага, которые обычно делают попавшие впервые за решетку люди.