Сопротивляйся, меня заводит!

Наглый, самовлюбленный мудак! Но мудак роскошный, сексуальный…

Мне хотелось покусать его, побить хорошенько за то, что он так плох и одновременно с этим настолько хорош! Покусать, а потом запрыгнуть на его мощное тело с разбега, обхватить бедра-колонны своими коленями, прижаться всем телом и никогда-никогда не отпускать!

Разве можно одновременно так раздражать и восхищать и…

Возбуждать!

Он, правда, меня возбуждает.

Под панцирем истерики, которая едва не вырвалась наружу, под плотным налетом страха, сомнений и привычки справляться самой, за броней решимости не подпускать к себе никого из мужчин находится местечко для него – моя ахиллесова пята и персональный ад.

Он желанен многими, красив по-суровому, зрел и преступно горяч.

Выдает пошлость за пошлостью, но тело сладко сжимается, а стенки влагалища вибрируют от предвкушения.

Каждое прикосновение – как откровение.

Даже когда его палец просто ведет от бедра до колена, обрисовывая чашечку по кругу, мне кажется, он совершает что-то непристойное.

Его взгляд прикован к развилке между моих ног.

Напряженные складки и клитор молят о прикосновении, и я ощущаю, как его голодный взгляд скользит по мне.

Еще больше заставляет желать Его!

Якуб обнял меня крепче. Большие ладони заскользили по телу и по спине, согревая, прогоняя пики мурашек страха и заселяя вместо них – острое предвкушение и жажду близости.

Часть меня хотела бы рассказать ему все-все-все, открыться так, как раньше ни перед кем не открывалась."

"Но разум еще шепчет из последних сил: «Беги! Беги, пока можешь!»

Но я уже не могу…

И не хочу.

Как я могу сбежать сейчас, когда его толстый, длинный палец медленно крадется по внутренней стороне бедра, заставляя тело пылать и жаждать большего.

Якуб уверенно провел пальцем по бедру, скользнул дальше и немного погладил меня между ног, коснувшись напряженных складочек.

Всего лишь одно-два прикосновения, но я закричала, вцепившись в его плечи пальцами, когда он трогал меня там.

Между ног.

Где все горело.

Где все текло.

Ужасно сильно…

Если он снимет меня со своих бедер, то увидит, какой липкой и мокрой стала ткань его темных джинсов от моих соков.

– Чувствуешь, какая ты мокрая?

Его губы скользнули по шее и приблизились к мочке уха, задевая ее немного.

Мучительно усиливая пытку.

– Мокрая для моего члена…

Спина выгнулась дугой.

– Мокрая для меня…

Мурлыкающий шепот в ушко.

Еще одна порция беспроигрышного соблазнения.

– Хочешь его?

Якуб перехватил мою ладонь и опустил на свою ширинку.