Сопротивляйся, меня заводит!

Мы сели за столик, я немного полистала меню, но без всякого интереса. Меня гораздо больше волновало происходящее с Якубом. Мыслям и сердцем я была рядом с ним, переживала и беспокоилась, чтобы он не перегнул палку.

Адам тоже молчал, на меня почти не смотрел, постоянно переглядывался с девушкой за прилавком. Когда она опустила передо мной чай и блюдо со штруделем, здоровяк заметил:

– Обалденно. Чаевые будут щедрыми. Вечером рассчитаемся!

Всего лишь одна обычная фраза, но девушка покраснела до кончиков ушей, словно речь шла о чем-то другом, а не о чаевых.

– Почему Якуб не целуется? – выпалила я.

Адам посмотрел на меня в упор и отвел взгляд в сторону.

– Я не знаток таких нюансов.

– Врешь!

– Резон?

– Ты защищаешь его? Ты любишь брата, а он любит тебя. Думаю, ты точно в курсе, почему он не целуется.

Адам резко выпрямился и сложил руки под грудью.

– Ты не Пчелка.

Я не обратила внимания на его слова, знала, что он не захочет ругаться с братом.

– У меня был вопрос. Напомнить?

– У меня хорошая память! – оборвал Адам и отодвинулся, создав между нами приличное расстояние. – Но я не понимаю, с чего ты решила, будто я о таких причинах знаю!

– Знаешь!

Я буквально впилась взглядом в непроницаемое лицо взрослого мужчины.

– Брат сказал, что тебя муж в огромные долги вогнал и больную бабушку на тебя скинул.

– Могу! И ошибаюсь часто, но сейчас я каждой клеточкой тела уверена, что ты знаешь, в чем причина.

– Знаю, – усмехнулся. – Почему я должен тебе говорить о ней?

– Почему?

– Да. Почему? По кочану не отвечай, не прокатит.

– Ты сказала, что любишь Якуба. Уверена, что это так?!"

"– Мне казалось, я в Костика, бывшего мужа, была влюблена и любила без памяти, но с Якубом все иначе. Жизнь совсем другая, я будто не жила раньше, не жила до встречи с Якубом и без него тоже не живу.

– Мой брат лучше всех! – заявил Адам.

– Самый лучший, – подтвердила я. – Почему он не хочет целоваться! Даже не дает поцеловать себя! Шарахается, как от чумы?

Брат Якуба молчал. Мы оба разглядывали оживленную улицу за окном кондитерской.

– Ты же знаешь, что мне ставили рак? – неожиданно начал говорить Адам. – Наверняка Якуб рассказывал.

– Да.

– Я лечиться не хотел.