Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Он ни в чем не виноват. Ведь это я пришла к нему. Прости его. Со мной же можешь поступить как угодно. Я согласна.

Муж помолчал, гоняя желваки на скулах, и благородно согласился:

— Хорошо, я выполню твою просьбу. Но при условии: этот человек должен покинуть гостиницу сейчас же, немедленно!

Девушка повернулась к бледному, растерянному купцу.

— Вы согласны?

— Да, согласен. — Кивнул тот. — Только вот у меня куда-то пропали все деньги и это… перстни с рук.

— Что? — заорал Михаил. — Вы кого-то подозреваете? Моя жена украла?

— Я?! — пораженно охнула Сонька.

— Нет, никого! Тем более вас… — пробормотал купец. — Просто что-то случилось…

Блювштейн направился к выходу, у самой двери оглянулся:

— Если через час я увижу здесь вашу бессовестную рожу, я ее продырявлю!

Сонька следом за Михаилом покинула номер купца.

* * *Сонька и Блювштейн не спеша, прогуливались по людным московским улицам. Погода была великолепная, праздный народ покинул свои дома и квартиры, все дышало покоем и неторопливостью.

— Ты сам-то питерский или москвич? — спросила Сонька.

— Москвич, коренной! — самодовольно ответил Михаил.

— А родители?

— Здесь, в Москве.

— Может, познакомишь?

— Зачем?

Девушка даже приостановилась.

— Что значит — зачем? Я тебе кто?

— Ну, вроде жена.

— Не вроде, а жена. Живем вместе, работаем вместе. Надо знакомить. Они у тебя кто?

— Отец — профессор университета, и мама тоже в университете.

— Хорошие родители. Будем знакомиться, — решила Сонька.

Некоторое время шли молча, девушка поглядывала на Михаила.

— Они знают, чем ты занимаешься?

— В том-то и дело, что знают.

— И, конечно, недовольны?

— А ты была бы довольной, если бы твой сын чистил чужие карманы и сумки?

— Во-первых, у меня дочь.

— У тебя есть дочь?! Не знал.

— Не знал — узнал! А во-вторых, у нее будет другая жизнь.

— Какая? — Блювштейн насмешливо смотрел на Соньку.

— Другая. Я сумею из нее сделать человека.

— Если успеешь.

Сонька снова остановилась:

— Что значит — если успеешь?

Блювштейн улыбнулся, ласково поцеловал ей руку:

— Сегодня мы гуляем по Москве, а завтра, может, будем махать киркой на Сахалине.

Они снова шли и снова молчали.

— И все-таки я хочу познакомиться с твоими родителями, — твердо заявила Сонька.

— Зачем? Они поймут, что ты тоже воровка.

— Я на нее похожа?

— Ты похожа на меня. А это говорит о многом.

Девушка обняла его:

— Увидишь, я им понравлюсь. — Она показала свои длинные ногти. — Как?

— Надо подрезать.