Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

 — Не, ну как ты просчитала, что я тоже дурковод?

— Слишком заинтересованно изучал мои кольца.

Молодой человек с пониманием покивал, и вдруг его осенило:

— Как ты сказала? Сонька? А не та ли ты Сонька, про которую в Питере ворье распинается, Сонька Золотая Ручка? Ты, что ли?

Девушка, шутя, шлепнула его по щеке:

— Много знаешь — плохо спишь.

Михаил восторженно смотрел на нее."

"— Красивая! Такая красивая, что мимо не пройдешь. Может, потому к тебе и завернул. Ну и кроме того — сама Сонька, Сонька Золотая Ручка.

* * *Был вечер, когда Сонька и Михаил Блювштейн подкатили на извозчике к «Метрополю», самой шикарной московской гостинице. Сразу два швейцара ловко достали из багажного отделения вещи прибывших, проводили их в высокий и нарядный вестибюль.

Гастролеры подошли к стойке администратора, Сонька протянула паспорт, на ломаном русском представилась:

— Софья Владиславовна Менжинская с мужем Михаилом Блювштейном.

Им тут же вручили гостевые карты, и швейцары понесли наверх вещи.

* * *В номере Сонька сидела за инкрустированным столиком, пила чай и не спеша, объясняла Михаилу:

— Работаем порознь. Если кто-то из нас попадается, второй тут же сматывается. И чтобы никаких ревностей: на работе я с другими, ночью — только с тобой.

— Собираешься работать в этой гостинице? — спросил Блювштейн.

— А зачем далеко ездить? Клиентов здесь много, все при деньгах.

— Мне лучше отправляться в другие места?

— Почему? — удивилась девушка. — Муж и жена, красивая пара. И если на одного из нас упадет чей-то взгляд, это только прибавит интриги.

— А мы действительно муж и жена? — на всякий случай уточнил Блювштейн.

Сонька удивленно уставилась на него:

— Я тебе не нравлюсь?

Он дотянулся до ее руки, поцеловал.

— Не то слово.

— Значит, муж и жена Блювштейн.

* * *Ресторан находился тут же, при гостинице. Зал сверкал начищенной медью, крахмальной белизной, изящной мебелью, громадными люстрами.

Сонька и Михаил сидели у окна, откуда зал просматривался на все сто восемьдесят градусов.

Рядом с ними в печальном одиночестве пила вино почтенная сухощавая дама с изысканными манерами и не менее изысканными украшениями на худых пальцах и морщинистой шее.