Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

* * *Сонька, одетая в красивую изящную шубейку, небрежно сунула извозчику купюру, вышла из повозки, направилась к служебному входу Петербургского театра оперетты.

После Сахалина она сильно сдала. Сонька была по-прежнему стройной, изящной, с виду даже высокомерной, но лицо выдавало прошлую жизнь. Морщины, впалые щеки, погасшие глаза.

Швейцар на входе в театр строго спросил:

— Вы к кому, мадам?

— Мне необходимо повидать своих дочерей, — ответила Сонька.

— Ваши дочери артистки или же работают во вспомогательных цехах?

— Молодые артистки, начинающие.

— Извольте назвать фамилии.

— Табба и Михелина Блювштейн.

Швейцар с сожалением повел головой.

— Имена определенно не запомню, а вот фамилию повторите еще раз.

— Блювштейн.

Швейцар ушел, Сонька в волнении стала расхаживать в крохотном помещении, поглядывая на неширокую лестницу, откуда должны были появиться девочки. До слуха доносились голоса распевающихся вокалистов, звуки рояля, ритмичные отсчеты балетмейстера.

Женщина услышала частый топот шагов, подалась вперед.

И увидела спешащих по лестнице дочерей. Они за эти годы сильно подросли, Таббе было уже семнадцать, и выглядела она совсем взрослой девушкой. Михелине было слегка за десять, но все равно она была рослой и очаровательной. Девочки остановились, удивленно и неприязненно глядя на незнакомую, с истерзанным лицом женщину, молчали. Молчала и Сонька. Наконец произнесла:

— Здравствуйте, доченьки… — В ее глазах медленно выступили слезы.

Девочки насупленно молчали.

Сонька шагнула к ним, они настороженно отступили.

— Вы кто? — спросила Михелина.

— Я? Ваша мама… Мать, — с трудом выговорила воровка.

— Мать?

— Да, ваша мать.

— А зачем вы пришли? — подала голос Михелина.

— Как — зачем? Мать…

Показался швейцар, Табба приказала ему:

— Подожди, Савельич, тут к нам пришли.

Швейцар послушно замер.

— Как вы нас нашли? — Лицо Таббы было жестким, непроницаемым.

— Это не сложно. Соседи, приют…

— Это та госпожа, про которую говорили, что она воровка? — с детской непосредственностью повернулась к сестре Михелина.

— Да, это она, Сонька Золотая Ручка, — холодно ответила та и продолжила допрос: — Вас ведь, кажется, сослали на каторгу?

— Да, я была на каторге.

— Сбежали?

— Сбежала… Очень хотела увидеть вас.

— Нам это не нужно, — сказала Табба. — Не нужно, чтоб вас задержала полиция, тогда все узнают, что мы дочери воровки.

— Я хочу забрать вас, увезти! Я теперь буду с вами всегда. — Сонька плакала.