Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

— Сонь, — позвала Груня, оставила санки, подошла поближе. — Прости меня.

Воровка едва заметно пожала плечами.

— А я уже и не помню.

— Спасибо. Только скажи бабам, чтоб не стеклили меня больше."

"— Это от меня не зависит. Как будешь жить, так и будут стеклить, — ответила Сонька, прошла мимо товарки и скрылась за дверью своего барака.

Груня какое-то время смотрела ей вслед, затем наложила на саночки колотых дров и потащила их к общей куче под навесом.

* * *Было уже темно, Сонька сидела в одиночестве под бараком во дворе, куталась от мороза в дохлую кацавейку, слушала жизнь арестантского поселка. Из некоторых дверей доносился смех и бабий говор, в каком-то бараке пели, а из мужской половины поселка тоже слышались песни, но только какие-то тягучие, заунывные.

К воровке подошел мужичок, присел рядом. Он был неприметный, маленький, щуплый, измотанный пересылками и каторгой.

— Здравствуй, Соня.

Она удивленно посмотрела на незнакомца.

— Здравствуй.

— Ты меня не знаешь, я тебя знаю. Тебе привет от мужиков.

— От кого?

— От товарищей. — Он огляделся, шепнул: — Денег передали, — и попытался всунуть ей в ладонь что-то. — Держи.

Сонька отвела его руку.

— Зачем?

— Заплатишь вольным, они жрачки принесут, чтоб не сдохла. Это деньги от общака. Соня.

Она с усмешкой качнула головой:

— Не надо.

— Не веришь, что ли?

— Верю.

— Я — Семен Ржавый. Товарищи узнали, кой-чего провернули, велели тебе передать.

Дверь барака открылась, и в проеме показалась голова Груни.

— Соня, ступай пить чай.

— Сейчас.

Сонька поднялась.

— Передай мужикам, если понадобится, я сама попрошу.

Она направилась к дверям, арестант неожиданно придержал ее.

— Соня… — взял руку, неожиданно приник к ней лицом.

И Семен быстро двинулся прочь.

Когда Сонька вошла в барак, арестантки дружно пили чай.

Она протолкалась к своей постели, взяла наполненную горячей жидкостью кружку, молча стала пить.

— Кто это к тебе приходил? — подала голос Груня.

— Знакомый.

— И как он проник? Мужиков к нам ведь не пускают.

— Проник.

— Чего хотел?

— Тебя спрашивал.