Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Сонька с кровоподтеками на лице молча лежала на постели, не мигая глядела в потолок. Груня пыталась оправдаться перед нею:

— Сонь, не специально, клянусь. Само собой так вышло… Прости, Сонь.

Воровка не отвечала.

— Сонь, ну хочешь, я сама скажу начальнику, что это я своровала золото?

— Так чего, так прямо и пойдешь к нему? — усмехнулась Сонька.

— Пойду. Тебя ж он вызывал, и меня вызовет.

— Заткнись, дешевка! — выкрикнула одна из арестанток. — Рано вставать!

* * *Все спали, когда одна из арестанток поднялась с постели, с кошачьей прытью бросилась к лежащей Груне, накрыла ее одеялом.

Груня не пыталась бежать, она лишь закрывала голову руками и сдавленно стонала.

* * *Час спустя прапорщик Солодов мерил шагами кабинет из угла в угол, молчал, поглядывая на воровку. На этот раз табуретку заключенной он не предложил, она стояла у двери, готовясь к самому худшему.

— Как же так получается, госпожа Блювштейн, я с вами по-человечески, а вы со мной по-скотски.

Сонька молчала. Солодов подошел к ней, подцепил двумя пальцами ее за подбородок.

— Когда начальство спрашивает, надо отвечать.

— Сказывается старая привычка, — усмехнулась она. — Страсть ко всему, что блестит.

Прапорщик отпустил ее подбородок, стал снова ходить по комнате.

— Кто заказал самосуд над заключенной Гудзенко?

— Без понятия. Я спала.

— И не слышала, как избивали соседку?

— Меня саму избили.

Солодов снова подошел к воровке.

— Кто своровал золото?

Женщина помолчала, тихо ответила:

— Тот, кого избил надзиратель.

— Гудзенко?

— Золото своровала я.

Начальник поднял указательный палец, направил его прямо в лицо воровки.

— Значит, так. Будешь мне каждый день докладывать все о товарках.

— Не буду.

— Будешь.

— Не буду.

— Будешь! — Солодов стал хлестать ладонью Соньку по лицу, повторяя: — Будешь, сука… Будешь делать все, что я прикажу!

Сонька вытерла кровь на губах, усмехнулась:

— Жаль, что в этот раз вы, господин начальник, не предложили даме стул.

Прапорщик вернулся к столу, готовясь к какому-то сюрпризу, поднял голову.

— Значит, твоя фамилия Блювштейн?

— Софья Блювштейн.

— Завтра тебя, Софья Блювштейн, отвезут. Кой-кого увидишь.

— Господина, который интересуется мною?

— Про этого пока не знаю. А вот собственного мужа увидишь точно.

— Мужа? Он в тюрьме?

— В тюрьме таких уже не содержат.