Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Я все назову! Вот эта дама, ну, Сонька, например, по утрам обходила гостиничные номера, чтобы обирать спящих. Я говорил — не надо, а она все равно обирала! — принялся перечислять случаи Кочубчик, постепенно переходя на истеричный крик. — Она шмонала все ювелирки без разбора! У нее для этого было пошито специальное платье с карманами! На балу губернаторском эта воровка сгребла украшения почти со всех дамочек, потом сделалась без чувств и уехала на карете! Для воровства у нее была ученая обезьяна, которая глотала брюлики! Сонька даже не чуралась шарить по карманам в толпе! Она и меня подбивала, но я не желал получить срок! Она — воровка! И не верьте, что это не Золотая Ручка! Она это! Точно она! Я пробовал сбежать от нее, но она снова находила меня и тащила к себе в нумера, говоря, что любит меня!

— По-вашему, она действительно вас любила? — сочувственно спросил председатель в полнейшей тишине.

— Не знаю. Наверно. Может, даже любила! Не знаю! Но мне это не нужно! Она старая для меня! К тому же — воровка! А я желаю другой жизни! Не хочу больше воровать, господа судьи! Я желаю быть как все! Надоело ходить с клеймом вора! Поймите меня! — И вдруг закричал, тыча пальцем в воровку: — Ненавижу тебя!.

В зале стояла абсолютная тишина, и было слышно, как за окном начал накрапывать мелкий дождик.

С заднего ряда поднялся пан Тобольский и стал медленно пробираться к первым рядам.

— Вернитесь на свое место, господин.

Тобольский продолжал передвигаться, не сводя глаз с Кочубчика.

— Остановите его!

Конвойные направились к пану, но тот неожиданно выхватил из-под полы револьвер, направил его на Кочубчика и нажал на курок. Один из конвойных успел ударить по оружию, и в этот момент прозвучал выстрел. В зале испуганно закричали, кое-кто ринулся к выходу.

* * *Несколькими днями позже Митрофановский зал окружного суда вновь был забит публикой. Правда, конвойных в этот раз было вдвое больше, а свидетелей несколько поубавилось. Не было банкира Догмарова, ювелиров Циммерман, хозяина лавки Карла фон Меля.

В длинном узком зале было душно и тесно.