Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

И не один, — она нежно усмехнулась. — У меня также есть две дочери, Табба и Михелиночка.

— Как давно вы их не видели?

— Давно, ваша честь. Моя мечта сейчас — обнять моих девочек.

— Вы занимались воровством и совершенно забыли о своих детях, — с упреком произнес председательствующий.

— Нет, я не забывала их. Они ни в чем и никогда не нуждались. А по поводу воровства… Нет, ваша честь, я не воровала. Я просто путешествовала по миру. Это моя страсть — путешествия. А чтоб не ощущать нехватку средств во время поездок, я иногда просила некоторых господ мне помочь.

— Ваша честь, — поднял руку адвокат Кочубчика. — Мой подзащитный желает дать показания.

— Потом. — Председательствующий окинул взглядом свидетелей, остановился на хозяине ювелирного магазина на Петровке. — Господин Хлебников, вы узнали даму, вынесшую обманным путем из вашего магазина изделия на двадцать две тысячи триста рублей?

— Да, я эту даму узнал. И полагаю, не скоро забуду. — Хлебников неожиданно улыбнулся воровке.

 — И дело здесь не только в украденном. Я восхищен ловкостью, артистичностью госпожи Софьи Буксгевден, как она мне представилась. Безусловно, мне жаль потерянной суммы, но еще больше жалко, что я никогда не встречусь со столь истинным человеческим талантом, пусть даже направленным на злодеяние. Это, господа, особый Божий дар!

— Не загадывайте раньше времени, господин Хлебников, — ответила Сонька. — Даст бог, еще встретимся.

В зале засмеялись, кто-то даже зааплодировал.

Это был пан Тобольский. Неожиданно решительно встал бургомистр немецкого городка Типлиц, поднял руку. Переводчик также поднялся, перевел:

— Ваша честь, слово просит бургомистр германского города Типлиц господин Вильгельм Вернер.

Председательствующий недовольно поморщился, что-то сказал судье справа, вслух резко заметил:

— Здесь, господа, не благородное собрание, а суд! Мы судим известную своей дерзостью и наглостью преступницу. И при даче показаний я прошу исходить именно с этих позиций, а не заниматься раздачей комплиментов и сочувствий.

 — Он помолчал, кивнул переводчику: — Пусть бургомистр говорит."

"Немец откашлялся, зачем-то выступил вперед. Переводчик поравнялся с ним и начал переводить:

— Уважаемый суд, уважаемые присяжные заседатели, уважаемая публика. — Вернер говорил по-немецки четко, громко, безапелляционно. — Я прибыл из маленького немецкого города, куда вряд ли кому-то из вас удастся заглянуть.