Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

 — Вся жизнь в тумане. Никакого просвета.

Он не стал чокаться, выпил с ходу, одним рывком.

— Пан капитан хочет вернуться в Москву? — спросил Тобольский.

— Капитан не хочет. Что мне там делать? — пожал плечами Горелов. — Кто меня ждет?

— А здесь? Здесь кто-то ждет?

— Никто. Поэтому я думаю — зачем жить? Все равно как в тумане. Выпил, уснул. Проснулся, выпил и опять уснул… Зачем все это?

— Нет, — покрутил головой Тобольский, — я не хочу умирать. Я хочу жить. Пока Соня где-то находится, я не хочу уходить с этого света.

— Не-е, ты не умрешь. Пока любишь, не умрешь. Тебя любовь держит.

— А тебя не держит?

— Нет, уже не держит. У меня все уже закончилось. Соня сегодня прогнала меня. Решительно прогнала. И даже ударила. Ударила так, что я упал.

— Обо мне не спрашивала?

Штабс-капитан тоненько и с удовольствием рассмеялся:

— Дурачок ты, хоть и пан. Совсем поглупел. — Он закусил луком, посмотрел на море. — Тянет, сволочь. Неудержимо тянет.

— Кто? — не понял Тобольский.

— Вода… Море.

Пан обнял его, похлопал по спине.

— Пан капитан, ты мне сегодня не нравишься. Пошли отсюда.

— Куда? Бродить по улицам? Не хочу, здесь лучше.

— Мне тоже здесь нравится. — Тобольский налил другу, они выпили. — Я здесь чужой. Совсем чужой.

— А где свой? — насмешливо посмотрел на него Горелов.

Тот засмеялся:

— Нигде. Так получилось.

— А на какие шиши шикуешь? — поинтересовался штабс-капитан.

— Не понял, — повернулся к нему пан.

— Деньги на выпивку откуда берешь?

— В банке.

— Наворовал, что ли?

Тобольский еще больше развеселился:

— Я не умею воровать. Мой отец был очень большим промышленником, сделал деньги на угле. Я у него единственный сын. Когда он умер, акции перешли ко мне. На них покупаю водку и все остальное.

— Много еще осталось?

— Денег? Много. Лет на сто хватит.

— Это смотря как пить.

Штабс-капитан уставился на темную морскую гладь и после долгого молчания неожиданно тихо заголосил:

— Погано… Боже, как же мне погано.

"Он скорчился в калач, стал кататься по земле, не переставая кричать и ныть:

— Боже, пошли мне смерть! Убей меня! Небо, куда ты смотришь?

Пан Тобольский бросился к нему, пытаясь успокоить штабс-капитана, поднять с земли.

— Пан капитан! Успокойся, пан капитан… Не надо. Еще не конец, капитан! Успокойся!

И он изо всех сил обнял Горелова, прижал к груди.

— Пожалуйста, не надо… Не оставляй меня одного. Прошу, капитан.