Диагноз: Измена. Лечение: Развод

Когда жена описывала мне её внешность, у меня ни одной мысли в сторону Петровой не возникло!

Подъезжаю к её дому, глушу двигатель и сижу несколько минут, сжав руль до побеления костяшек.

Так я пытаюсь заглушить этот вопящий внутри меня гнев.

Дышу глубоко, жду, пока пульс перестанет колотиться в висках, и голос не станет холодным и ровным.

И только когда я чувствую, что успокоился и готов к диалогу, открываю дверь машины и выхожу наружу.

– Добрый день, Максим Альбертович, – её губы растягиваются в сладкой, ядовитой улыбке, когда она открывает передо мной дверь.

Голос звучит слишком слащаво, слишком игриво, будто она уже знает, зачем я здесь. Догадываюсь, всматриваясь в её лицо: её это явно развлекает.

– Какими судьбами в моих краях? Передумали меня увольнять и приехали сказать мне об этом лично? Извиниться, так сказать, за неправильно принятое решение?

Она опирается о косяк двери, расслабленно скрещивает руки на груди. Халат её распахнут, но Петрова даже не пытается прикрыться, будто специально дразнит.

Её взгляд скользит по мне медленно, нагло, как будто я не начальник, а просто очередной дурак, которого можно развести на глупости, раскинув передо мной полы своего халата.

В поведении и глазах привычная игра, отработанный на других флирт, которым она, кстати, и покорила бывшего заведующего этого отделения.

С ним сработало, видимо, думает, что и со мной сработает тоже.

Чувствую, как опять волна гнева поднимается во мне, но делаю глубокий вдох, не позволяя эмоциям вылезти наружу.

– Зайдёте? – томно протягивает она.

– Нет. А то потом ещё придумаешь, что я приходил к тебе как к своей любовнице.

Её брови взлетают вверх, губы складываются в очередную ехидную улыбку.

– Я ваша любовница? Ну у вас и фантазия! – почти присвистывает она, притворно-шокированным тоном. – Ничего себе! А может… – на пару секунд замолкает, – может, это просто ваши сокровенные мечты, а, Максим Альбертович? Хотите, можем их осуществить...

– Хватит, у меня нет времени на твои игры.

– Нет, я не понимаю, о чём вы, – равнодушно пожимает плечами. – Какую правду?

– О том, что ты, украв мои часы, расспросив у коллег о моей семье, выучив моё расписание, переодевшись в плащ размера больше своего, напялив парик, притворившись беременной, припёрлась к моей жене и заявила, что ты моя любовница, и ребёнок, которого ты носишь – мой.

На её лице теперь мелькает торжество.