Сохраняя веру

В комнату вбегает Милли во фланелевой ночной рубашке и с крем-маской на лице:

– Ты это видишь?

Показывают здание суда, перед которым, ежась на ветру, Колин и его адвокат дают интервью сразу нескольким репортерам.

– Это трагедия! – произносит Колин на камеру. – Ни один ребенок не должен расти в таких условиях… – Его голос обрывается, как будто бы от избытка чувств.

– Умереть не встать! – восклицает Милли. – Он кого нанял: юриста или преподавателя актерского мастерства?!

На экране опять возникает физиономия Петры Саганофф:

– Малкольм Мец, адвокат мистера Уайта, утверждает, что пребывание под опекой Мэрайи Уайт наносит ущерб физическому и психическому здоровью Веры.

Милли быстро подходит к телевизору и выключает его:

– Какая чушь! Ни один человек с мозгами не поверит ни слову из того, что сказал Колин.

Мэрайя, сплевывая пасту в раковину, качает головой:

– Нет. Все увидят, как он оплакивает судьбу дочери, и запомнят только это.

– Обо всех тебе беспокоиться нечего. Решение будет принимать судья. А судьи не любят такую вот помойную журналистику.

Притворяясь, будто ничего не слышит, Мэрайя полощет рот, думая о том, что этот сюжет наверняка видели и Джоан, и Иэн, и доктор Келлер. Мама заблуждается. Иногда можно с легкостью воздействовать на многих людей сразу, и Вера – яркое тому подтверждение.

Он знает, когда можно ей звонить, потому что переставил свой автодом так, чтобы наблюдать за окнами ее спальни. Когда свет гаснет, Иэн на несколько секунд закрывает глаза и представляет себе, какую ночную рубашку Мэрайя надела и какую позу приняла на прохладной простыне. Потом, не сводя взгляда с двух маленьких окошек, он берет мобильный телефон и, набрав номер, говорит:

– Включи свет.

– Иэн?

– Пожалуйста.

Слышится какой-то шорох, и комнату заливает золотистый свет. Иэн все равно не видит Мэрайю, но воображает, будто видит. Вот она сидит с телефоном у уха и думает о нем.

– Я тебя ждал.

– Давно?

По тихому шуршанию ткани Иэн понимает, что она поудобнее усаживается на постели.

– Слишком давно.

Это не пустые слова, которыми обычно приправляют легкий флирт.