Сохраняя веру

Интерьер можно было бы принять за картинку из журнала, если бы не очевидные признаки того, что здесь живут люди: между бананами, лежащими в красивой вазочке, воткнута кукла Барби, на шишечку, венчающую столбик лестничных перил, надета детская рукавичка. Никакой религиозной атрибутики отец Рампини не видит: ни крестиков, сплетенных перед Вербным воскресеньем и просунутых за раму зеркала, ни свечей на столу в столовой, которые зажигают в Шаббат.

Услышав на лестнице шаги, отец Рампини расправляет плечи и готовится испепелить еретичку взглядом.

– Здрасте, – произносит она. – Вы отец Рампенис?

Ее мать багровеет:

– Вера!

– Рампини, – поправляет он. – Отец Рампини.

Появившийся в дверном проеме Макреди смеется:

– Наверное, тебе лучше называть его просто «отец».

– Хорошо.

Вера берет Рампини за руку и тащит его вверх по ступенькам. Он сразу же мысленно отмечает две вещи: ее ладони заклеены пластырем, а глаза обладают магнетической притягательностью.

– Идемте же! – говорит Вера. – Я думала, вы хотите со мной поиграть!

Отец Макреди складывает руки на груди:

– Я останусь здесь. Выпью чашечку кофе с твоей мамой."

"По лицу Мэрайи Уайт отец Рампини видит, что она рассчитывала присутствовать при беседе. Тем лучше. Без нее вытянуть из девочки правду будет проще.

Вера приводит священника в свою комнату и усаживает на пол. На коврике лежит кукла Мадлен [27] и ее многочисленные наряды. Рампини достает блокнот и набрасывает кое-какие идеи. Насколько он помнит, Мадлен жила в католической школе. Возможно, Вера Уайт, которую все считают совершенно непросвещенной в религиозном отношении, на самом деле знает не так уж и мало.

– Что мы на нее наденем? – спрашивает девочка. – Лыжный костюмчик или нарядное платье?

Отец Рампини очень давно не играл с детьми.

– Я бы хотел поиграть не с этой твоей подругой, а кое с кем другим.

Вера сжимает губы:

– О Ней я говорить не хочу.

– Почему?

– Потому что, – отвечает Вера, натягивая на Мадлен колготки.

Странно, думает Рампини.