Солнечная тайна Изабель

Немного пройдя по ней, мы оказались возле красивой церкви — светлой и легкой, у дверей которой, стояли несколько нищих в темных одеждах. Я подняла голову и увидела на одной из стен стрелку и надпись — церковь Святого Антонио.

Марко и Матео притихли и вцепились в мои руки, немного растерявшись в давящей атмосфере города. Привыкшие к простору, они чувствовали себя зажатыми, и я их прекрасно понимала — к городу нужно привыкнуть.

Миновав высокую башню с часами, мы вышли на центральную площадь, где, похоже, находился центр городской жизни и место проведения различных гуляний.

Лучиана резко остановилась и, заметив на ее лице всю скорбь мира, я подняла голову, чтобы прочесть вывеску над темной, обшарпанной дверью. Ломбард.

— Может, вы передумаете? Донна… — она сделала последнюю попытку вразумить меня, но я уже стучала тяжелым дверным молотком, уставившись на закрытое окошко в этих самых дверях.

Через несколько минут раздался скрежет, и окошко распахнулось, являя нашим взглядам красное, заспанное лицо.

— Чего надо? — хриплый голос резанул ухо, и на меня пахнуло луком и застаревшими винными парами.

— Мы кое-какие вещи принесли, — я потрясла мешком. — Примите?

— А что там? — мужчина нахмурил кустистые брови. — Мне старье и железяки не нужны!

— Серебро, — ответила я, и дверь тут же распахнулась, впуская нас внутрь.

Ростовщик оказался грузным мужчиной с необъятным животом и одышкой.

Он провел нас в небольшую комнатку, заваленную всяким хламом, и в ожидании уставился на меня.

Я выставила перед ним все, что мы принесли, и сразу же заметила, как в предвкушении наживы, затряслись его дряблые щеки. Он поманил меня пальцем, и когда я подошла ближе, сказал:

— Тысячу тиров. За все.

— Да здесь одного серебра на десять тысяч тиров! — возмущенно воскликнула Лучиана, услышав его слова.

— Десять тысяч за все, — я подвинула к серебру китайский фарфор, понимая, что больше у этого жлоба не выторгую. — Или все серебро вернется домой. Я не собираюсь отдавать его за копейки.

Он смотрел на меня своими скользкими глазками, и я отчетливо видела, как скачут цифры в его глазах. Рикардо прекрасно знал, что выкупить мы эти вещи не сможем и уже подсчитывал прибыль.