Снежная империя попаданки

Если Рута никому не нужна, значит, я буду заботиться о ней.

– Да пойми ты, глупая, что вредишь нам всем! И девочке тоже, – прорычал он.

– Чем же я врежу? Тем, что накормила голодного ребенка?

Процедив ругательство сквозь зубы, Чарослав обратил свой взор на дочь и громко приказал:

– Рута, пойди вон! Нечего пялиться на нас!

– Не надо так говорить с ней! – возмутилась я и обернулась к малышке. – Рута, хорошая моя, иди погуляй опять. Я пока поговорю с твоим отцом, хорошо? Я позову тебя потом.

Девочка согласно кивнула и умчалась прочь из комнаты, сама желая поскорее скрыться с глаз Чарослава.

– Она боится тебя, – удрученно заметила я, вздыхая.

– Лучше пусть боится, для нее же лучше.

– Что ты говоришь, Чарослав?! Это же твоя дочь! Неужели в тебе нет даже капли сострадания к Руте?!

После моего нервного выкрика мужчина застыл, а в его глазах я отчетливо увидела боль. Через миг он сгорбил плечи и тяжко выдохнул.

– Когда она появилась на свет, мой отец велел ее убить, – глухо произнес он.

– Взял бы и объяснил, или только оскорблять можешь?"

"– Отец заставил меня отречься от дочери. Только при таком условии ей сохранили жизнь. Это я приказал Иринге присматривать за девочкой и кормить ее. Сам я не мог этого делать. Если бы служанка не боялась меня, она никогда бы не стала заботится о Руте.

– Ясно. Ты приказал тайно оберегать Руту, – произнесла я. Наконец картина всего этого ужаса начала складываться в моей голове. И уже тише добавила: – Как и послал тайком Ингу ко мне в темницу, так?

– Да. И не смотри на меня так, Вея! Ты просто не знаешь, каков мой отец.

– Почему же, знаю. Злое жестокое чудовище, и это еще мягко сказано, – процедила я сквозь зубы, отчетливо понимая, что Рута осталась жива только благодаря непокорству Чарослава.

Я в очередной раз убедилась, что молодой Морозов не так прост и примитивен, как мне показалось поначалу, и очень хитер. Его отец был слишком жесток и кровожаден, потому Чарослав понимал, что открытая борьба не принесет результатов и будет бесполезна. Оттого действовал тайком, что, наверное, в его положении было даже мудро.